Да, Брюс стал недружелюбен и малоразговорчив с племянником, но тут разыгралась такая метель, что не было и речи об отъезде. Старожилы качали головами и говорили, что давно не помнят такого снега и ветров, Старый Дью предрекал еще большую непогоду, но Блисс только радовалась ей — даже природа казалось в сговоре с влюбленными!
Несколько раз Элиас принимался заговаривать с ней о том, чтобы рассказать обо всем дяде и положиться на его милость. Блисс истово отговаривала его. Она уже неплохо знала Брюса и понимала: он не отпустит ее! Наоборот, его привязанность или похоть к ней только возросли. Все эти долгие зимние вечера небольшая компания много пила вина и развлекалась за столом недвусмысленными разговорами, а потом Блисс и хозяин Рат-Крогана поднимались в спальню и редко ей удавалось отговориться женскими недомоганиями. Блисс поняла: чем больше Элиас оказывает ей внимания, тем сильнее Брюс желает утвердить свою власть над ней. Он не был с ней жесток или нетерпелив, но его ласки Блисс принимала с яростным сопротивлением, сердце ее было полно другим и она все меньше могла скрыть это.
Она представляла, как снедает Элиаса ревность, когда он и их пьяные гости оставались внизу, а она с Брюсом поднимались в спальню. Когда за ними захлопывалась дверь, Элиас не имел больше никаких на нее прав и страдал. Себе Блисс не позволяла предаваться горю, иначе бы не выдержала, словом или взглядом, но дала бы понять, что любит другого и не может больше принадлежать лорду Грэхему!
В самом деле, мысль об этом становилась ей нестерпима, и Блисс после короткой страстной встречи в пустующем крыле дома с Элиасом, не могла заставить себя лечь в постель Брюса. Полуотвернувшись от него, Блисс твердо сказала, что у нее ежемесячные недомогания. В такие дни он охотно отпускал ее в прежнюю комнату Блисс, и она могла наконец остаться наедине с собственными мыслями, Элиас не смел приходить туда к ней. Ложась спать на узкую девичью кровать, Блисс вдруг застыла, пораженная новой мыслью, заставившей ее похолодеть. Боги милостивые! А ведь уже несколько месяцев, как у нее не идет кровь! Она зажала рот холодными пальцами, чтобы не закричать. Ее пробрал озноб и едкая горечь подступила к самому горлу. Нет же, она чувствует себя вполне хорошо, лишь изредка ей становится дурно, но это от огня очага и жареного мяса… Широко раскрытыми блестящими глазами Блисс смотрела на комнату, не видя ее. Ребенок… Он казался ей невозможным, нереальным. Ребенок Элиаса, пусть это будет мальчик, темноволосый и зеленоглазый, как и его отец… И внезапно, сраженная другой мыслью, Блисс со стоном рухнула на колени. Она не слишком верила в богов, есть они на небе или нет, но сейчас пламенно взмолилась им. Пусть только это будет дитя ее и Элиаса, не Брюса!
Она провела бессонную ночь, мучаясь мыслями о своем положении. Прежде Блисс казалось, что оно худшее из всех возможных, но теперь она с горечью поняла, что ошибалась. В отчаянии Блисс решила было прибегнуть к помощи трав, заботливо высушенных и разложенных на чердаке. Но при одной мысли, что она осмелится лишить жизни их с Элиасом дитя, болезненно сжималось и холодело сердце. Наверняка, это ребенок Элиаса, плод их тайной и … любви! - твердила себе Блисс. Только тперь она вдруг ясно, как никогда, заметила приметы своего положения. Грудь ее пополнела и ныла, лодыжки отекли, и с лица сошла краска и под глазами залегли темные круги. Блисс ослабила шнуровку на платье, чтобы легче дышалось. Пока еще никто этого не заметит, кроме, может быть, Нессы. Но скоро, скоро… Она похолодела.
Подгоняемая своим страхом и нетерпением, Блисс отыскала после завтрака Элиаса и поманила его в безлюдный коридор.
Когда они оба были надежно скрыты от посторонних глаз, Элиас жадно притянул ее к себе, но Блисс с силой упиралась ладонями ему в грудь, отворачивая лицо от настойчивых поцелуев. Сейчас ей было тоскливо и страшно, и Блисс на миг устало удивилась, как она могла желать этого мужчину, как могла быть такой беспечной, что не думала ни о чем, отдаваясь их страсти! Она бы хотела злится на Элиаса, но слишком устала после бессонной ночи и была слишком напугана.
- Пусти! Элиас! Нам нужно поговорить!
Он послушно опустил руки, и его удивление от ее вскрика, вызвало в Блисс волну нежности. Она ласково взяла его за руку, кусая губы, но слова все не шли.
- Брюс догадался? Он все знает о нас? Он тебе что-то сделал?