— Я не думал, что ты уже проснулась, — сказал Брюс. Она устало передернула плечами.
— И все равно пришли сюда.
— Да, я часто смотрю, как ты спишь, — просто сказал он, и Блисс не нашлась, что ответить. Далеко-далеко отстояла от той ночи Блисс, которая противилась своей судьбе, яростно препиралась со своим мучителем. Сейчас Блисс не находила в себе сил даже ненавидеть его, будто Элиас увез с собой остатки ее силы и мужества. Ей представилась череда долгих лет этой подневольной связи без малейшего проблеска радости или надежды на перемены. Одинокая слезинка скатилась по ее исхудалой щеке, и прежде, чем Блисс успела отстраниться, он вытер ее кончиками пальцев.
— Мне очень жаль, Блисс, — его глаза смотрели на нее тяжело и прямо, и Блисс отвернулась, отчаянно призывая на помощь хотя бы свою ненависть, но ничего не осталось. Она молча покачала головой, отодвигаясь от Брюса, и к ее удивлению, он тут же убрал руку.
— Хочешь чего-нибудь? Позвать Нессу?
Блисс слабо кивнула.
Она терпеливо сидела не двигаясь, пока не услышала, как за его спиной тихо закрылась дверь.
Потом упала в подушки и завыла, как раненый зверь низким протяжным голосом.
Брюс почти бегом спустился вниз, едва не сбив с ног няньку Блисс. Он видел, чувствовал ее осуждение, и не мог ее винить в этом.
— Пойди к ней! — буркнул он, не поворачиваясь. Несса только вздохнула, беря поднос в руки.
— А Вам, милорд, лучше пойти к жене. Она тоже волнуется за сестру, — даже в голосе ее ощущался яд. Конечно, ему следует пойти к своей чертовой жене! Брюс миновал коридор и вошел в библиотеку. Он запер двери, достав из ящика секретера початую бутыль вина. Бессонница и крайняя степень усталости вытворяли скверные шутки: глаза резало, будто в них насыпали песка. Он тяжело осел в кресло и отхлебнул прямо из бутыли.
Жена! Конечно, Дугальд Даррох предупредил его о возрасте невесты, но видят боги, больше они говорили о землях и самой усадьбе, которые он получал посредством этого брака. Ему уже тогда показалось, что лорд Даррох рад сбыть это бремя и вверить ему своих племянниц. И все шло, как надо, пока в воротах Рат-Крогана он не увидел Блисс. Предательская мысль, что если б он волен был выбирать невесту, выбрал бы эту девушку с непокорными огненными волосами, кольнула в самое сердце, он поспешил отбросить ее, но она засела глубоко и напоминала о себе непрестанно, как старая рана в ненастные дни. Что ж, решил он, ничто не мешает заполучить ее. Хотя когда они говорили в его комнате, он был уверен, что девушка с возмущением откажется, поэтому ее молчаливая покорность удивила его и обескуражила. Неужто она и в самом деле решила, что он возьмет в свою постель этого ребенка, отныне госпожу Грэхем?
Лишь позже, через недели их связи Брюс понял, в какую ловушку загнал их обоих. Да, Блисс не сопротивлялась и они почти не говорили, но ее молчаливая неприязнь вызывали в нем гнев и желание подчинить себе эту упрямую девушку. Каждый день он искал повод уехать из Рат-Крогана, и малодушно оставался здесь. Пусть, — яростно твердил он сам себе. По крайней мере, желает она того, или нет, Блисс принадлежит ему, и так оно и будет впредь!
Она почти не говорила с ним, исключая те дни, когда нужно было вести счетные книги или обсудить хозяйственные вопросы. А ему хотелось знать, о чем она молчит, что думает, когда остается одна или в его спальне, ненавидит ли она его? И чем больше он думал о Блисс Даррох, тем хуже становилось все. К зиме он готов был выть диким волком от отчаяния и одиночества и пригласил Элиаса. Если бы он знал, к чему это приведет, он бы не звал его! Нетрудно было увидеть, что происходит с этими двумя, это замечали все, даже их гости. Ночами он брал ее жадно и грубо, словно этим утверждая, что Блисс все равно его и ничто этого не изменит. Но правда была в том, что ему она не принадлежала. Все ее мысли были о его никчемном племяннике! Он мог злиться, быть грубым или наоборот — ласковым с ней, все было пустое! Брюс и сам не знал, почему не выгнал Элиаса сразу, наверное, не верил, что тот осмелится… А может, осмелилась как раз Блисс… На нее он злиться не мог… И о ребенке он узнал случайно, увидев, как Блисс рвет за стеной амбара. И тогда все встало на свои места. Первым его порывом было убить Элиаса, но он сдержался. К тому же эти глупцы решили сбежать! Он в бешенстве думал об этом. Куда! У Элиаса ни кола, ни двора! А представлять Блисс в харчевне или на постоялом дворе было выше его сил. Он успел неплохо изучить ее и уже понял, что Рат-Кроган Блисс любит так же сильно, как сестру. Он бы дал ей и ребенку все: е бы не пришлось оставлять родного дома и людей, которых она знает с детства, и возможно, это нерожденное дитя было его собственным… Брюс втайне представлял, какие сильные дети родились бы у них с Блисс, в его мыслях никогда не было Ваноры, она оказалась досадной помехой, и Брюс относился к ней, как к младшей сестре, благодаря богов теперь за ее малый возраст. Мысль, что ему придется разделить с этой девочкой постель, вызывала в нем бурное неприятие.
Если бы не Блисс, он бы убил мерзавца, но при ней он не мог выстрелить. Этого она точно не простила бы ему никогда! А потом, когда он поднял ее с земли и бережно нес в дом, а Блисс проклинала его и рыдала взахлеб… Три ступени до двери показались тридцатью. И там, в зале, где его ждала Несса и перепуганные служанки, он опустил извивающуюся Блисс на ковер перед камином. Она больше не ругалась, а стонала уже от боли. Несса велела ему уйти, но он остался. Ему казалось, Блисс непременно умрет теперь из-за них, если и он тоже бросит ее одну.