Она уперлась ладонями в его грудь, но Брюс играючи отбросил ее слабые руки, накрыл своим телом, вминая в матрас. Задыхаясь под его тяжестью, от собственного бессилия и нового неясного чувства, Блисс кусала губы, чтобы сдержать стон, но он все же сорвался с губ.
Он привстал на локте, пристально вглядываясь в ее бледное лицо, отводя с него влажные прядки волос.
— Тебе больно?
Вместо ответа Блисс покачала головой, отворачиваясь. Ее плечи тряслись, и она неудержимо, по-детски бурно разрыдалась.
17. Блисс.
Дальше повествование большей частью пойдет от лица Блисс
Первый солнечный луч полз по краю одеяла и золотистые пылинки танцевали в прохладном воздухе. Я лежала неподвижно, созерцая знакомый мне потолок спальни, резные столбики балдахина и вытертый ковер на полу. Душу мою раздирало смятение и презрение к самой себе! Я, Блисс ап Даррох, дочь своего отца и клана! Но вчера, вчера вела себя, как последняя девка из придорожной таверны! Лицо мое залил горячий румянец и, словно только теперь осознав, что впервые проснулась в его постели совершенно обнаженная, я рывком натянула одеяло по самые плечи. Мое тело пробудилось ото сна позже сознания, теперь грудь и бедра слегка саднили. Я осторожно провела пальцами по распухшим губам, будто желая удостоверится, что Я все еще та женщина, какой была вчера. Брюса в комнате не было, и я порадовалась его отсутствию. Мне мучительно стыдно было встретится сейчас с ним лицом к лицу. Но все же, какая-то моя часть, которую я прежде не замечала, жаждала этой встречи, и я устыдилась еще больше.
Наспех одевшись, я выскользнула из спальни. Было уже светло и слуги встали. Я спустилась вниз, на кухню, где Несса уже варила яйца и пекла хлеб к завтраку. Я была голодна, хотя еще несколько минут назад наверху думала, что не смогу проглотить ни крошки.
Несса внимательно взглянула на меня раз-другой, покачала головой и чуть заметно улыбнулась, или мне показалось, что ее полные яркие губы тронула улыбка.
Настоящим испытанием для меня стал долгий завтрак в обществе Ваноры и Брюса.
Он был по обыкновению неразговорчив, но когда наши взгляды встретились, посмотрел так, что меня окатило жаркой волной с макушки до пяток.
Ванора вела себя, как обычно, весело рассказывала о новорожденном жеребенке, которого лорд Грэхем пообещал ей, когда она вырастет. «Когда вы оба вырастете», — сказал Брюс на это. Она сочла это очень милым и радостно улыбалась нам обоим. Я уткнулась носом в свою тарелку и молчала до самого окончания завтрака, а после едва ли не бегом ринулась прочь из залы.
Долгая зима в Долине заканчивалась, снег стал рыхлым и влажным, с гор дул свежий теплый ветер, и я вдыхала его полной грудью. Остро, как никогда, я ощущала свое единение с этой землей, с Рат-Кроганом. Поддавшись внезапному порыву, я широко раскинула руки, запрокинув к бледному небу голову. Из сердца потихоньку уходила черная боль, и я снова ощутила себя наконец живой.
Весь день я не сталкивалась с Брюсом и занималась женскими делами. Вместе с Ванорой мы перебрали запасы тканей в старом крыле, переворошив пыльные сундуки в покоях бывшей леди Даррох.
Когда с ними было покончено, мы, одинаково лохматые и чумазые, поглядели друг на дружку и вдруг безудержно рассмеялись. Ванора ухватилась за меня обеими руками, и мы обе повалились на сундуки. Я утирала слезы тыльной стороной ладони. Ванора вдруг умолкла и порывисто обняла меня.
— Я так рада, что ты стала прежней, Блисс! — горячо шепнула она. Я же застыла в ее объятиях и больше уже не могла смеяться.
Вечер наступил неотвратимо скоро, я весь ужин разговаривала только с сестрой, мне казалось, если я погляжу на Брюса, выдам обуревающее меня смущение. Внутри словно застыло тугим комком напряжение и мучительное ожидание чего-то.
По обыкновению, делались все дела в Рат-Крогане, но мне все казалось каким-то другим, хотя я внятно не могла объяснить, в чем отличие от множества вечеров этого года. Наконец девушки убрали остатки еды, я сама обошла залу, затушила свечи. Несса увела Ванору наверх. Я помедлила и тоже поднялась. Перед дверью спальни я остановилась в нерешительности, коснулась ручки, но тут же отдернула пальцы. Сердце неистово выстукивало в груди.