- Праздные прогулки способствуют праздным мыслям, миледи, а это уже ведет ко греху…
Я обернулась так резко, что подол платья взметнулся вокруг моих ног. Передо мной, весь в черном, сложив узловатые руки на груди стоял священник, который вчера (неужели минуло так мало времени) венчал нас с герцогом. Он смотрел на меня водянистыми подозрительными глазами. Я склонила голову.
- Разве грех предаваться мыслям, если человек рожден с этой способностью?
Он встрепенулся, и я невольно отступила вглубь зарослей. Он напоминал мне хищную ворону посреди буйного великолепия природы, столь же здесь неуместную, как и я.
- Верите ли Вы в Господа, дочь моя? - вдруг с кротостью, от которой у меня по спине пробежал мороз, спросил он. Его глаза цепко ощупывали мое лицо в поисках подтверждения моей вины, и я возмутилась его вмешательству, он вызывал во мне неприязнь и какую-то гадливость.
- Я никогда не видела Бога, но верю, что высшая сила утвердила разумный порядок на земле, а человеку надлежит хранить его…
Отец Абнар, наконец-то я вспомнила его имя, вскинулся, его пальцы, как живые существа, поползли вверх по его рясе до горла, будто ему не хватало воздуха. Он смотрел на меня в ошеломлении.
- Я слыхал, - забормотал он хриплым голосом, - слыхал, что вы, язычники с гор, верите в духов и фейри, поклоняетесь идолам!.. - он потряс передо мной толстой книгой в искусном кожаном переплете. - Идолы будут низвергнуты, а идолопоклонники сгорят в геенне огненной…
Я попятилась, с испугом глядя на него. Да он сумасшедший! Тщетно я оглядывала заросшую дорожку, никого не было в этой части сада, кто бы мог прийти мне на помощь!
И вдруг откуда-то со стороны терновника раздались хлопки. Мы оба обернулись. В тени вяза стоял герцог Гровер, он лениво хлопнул в ладоши еще пару раз.
- Браво, святой отец! Эта проповедь Вам удалась особенно! - Он глянул в мое перепуганное лицо, его темные глаза смеялись. - Как Вы там сказали, геенна огненная? Это мое любимое место в проповеди…
- ваше Сиятельство! - священник с достоинством поклонился. - Я столкнулся с миледи, это был знак божий, ибо надлежит напутствовать заблудшие души в вере нашей…
- Да-да, - герцог подошел и взял меня под руку.
- Раз герцогиня заблудилась, как Вы и говорите, я сам провожу ее в дом.
Он наклонился ко мне и заговорщицки шепнул:
- Только не говорите ему про духов клана, миледи, боюсь, тогда наш отче окончательно сойдет с ума и проклянет нас.
Из-за туч проглянуло солнце, освещая сад золотистым светом, но мне показалось, будто на нас легла тень, и по дороге назад я несколько раз оглянулась, но отца Абнара нигде не было видно.
Герцог проводил меня до лестницы наверх, но при одной мысли о возвращении в свои комнаты, меня охватило уныние.
- Вы любите читать, Блисс?
Вдруг спросил герцог, все это время внимательно глядевший на меня.
- Да!
Его позабавила моя горячность, он улыбнулся.
- Тогда пойдемте со мной, выберите себе книгу. Блисс, Вы не пленница в моем доме, а гость, если Вам чего-то хочется, просто скажите мне или Мэрин.
Он привел меня в небольшой кабинет. Стены были увешаны картами, на изящном столике громоздились кипы бумаг, писчие принадлежности и книги.
Я взяла в руки одну, открыла наугад. «Путешествия по морю и суше» - прочла я. «Об устройстве небесного свода и светил», «История Северного королевства и островов»… Я жадно открывала каждую, листая их, касаясь корешков книг. Глаза мои горели восхищением. В Рат-Крогане были книги, мой отец и леди Даррох любили читать. Но то были сказки, легенды и книги родословных. И теперь я в немом восторге взирала на книги герцога. Он рассмеялся, откинув голову и глядя на меня сверху вниз.
- Осторожнее, миледи. Святой отец еще не успел прочесть вам проповедь о тлетворном влиянии этих фолиантов…
Мне было все равно, я взяла «Путешествия» и книгу о светилах и небесном своде. Они были тяжелые и мне никак не удавалось поудобнее взять их. Герцог забрал обе книги из моих рук.
- Я помогу, - коротко сказал он, направляясь к лестнице.
- Знаете, что случилось с автором «Небесного свода»?
- Нет. Что же?
Я все еще была захвачена предстоящим удовольствием от чтения и не уловила в его голосе горечь. Герцог бросил на меня взгляд, пронизанный бессильным гневом, направленным не на меня, но от этого не менее пугающим.