- Вставайте, Блисс. Раз уж Вы играете роль герцогини и моей жены, то играйте ее хорошо. - Я страшно побледнела и он слегка усмехнулся моим мыслям. - Нет. Это не то, что Вы наверняка подумали. - Уголки его красиво очерченных губ поползли вверх в ехидной улыбке. - Сегодня день святого Михаила, и наш преподобный будет служить мессу в часовне Гроверстоуна. Вам придется пойти, Блисс.
Я выдохнула с такими видимым облегчением, что он снова не удержался от саркастического смешка.
- Хорошо, - я встала и поправила платье.
Герцог критически оглядел меня с ног до головы.
- Нет-нет, Блисс. Так не пойдет. Оденьте что-нибудь… хмм, более соответствующее вашему титулу. - я смешалась от этого упрека, и он поспешно добавил:
- Мэрин Вам поможет. И еще, Блисс... наденьте кольцо.
Мэрин сама выбрала мне платье тяжелого бархата глубокого винного цвета, к нему накидку и вуаль на волосы.
С прической она провозилась долго, мои кудри никак не желали лежать, как надо, и Мэрин махнула рукой, забрав их в свободный узел на затылке.
Герцог галантно подал мне руку. Его взгляд красноречиво свидетельствовал о том, что старания Мэрин не прошли даром, и я покраснела от удовольствия.
Он повел меня по гравийной дорожке мимо розовых кустов к часовне. На аллее уже стояли чьи-то экипажи, и отвечая на мой немой вопрос, он сказал:
- Обыкновенно гости съезжаются на праздничную мессу сюда. Тем более, стараниями Аликс, Вы — местная достопримечательность и всем хочется поглазеть на новую герцогиню.
Я едва не оступилась от неожиданности, но его крепкая рука удержала меня.
- Не бойтесь, Блисс, - шепнул он, наклонившись близко-близко. - Они лают, но не кусаются.
В часовне Гроверстоуна я была лишь однажды — в день своей свадьбы, но хорошо запомнила ее витражные окна и мрачное великолепие. Сейчас же она была полна народу, и все они обернулись в нашу сторону и перешептывались и разглядывали меня, пока герцог с невозмутимым видом вел меня на переднюю скамью.
Отец Абнар в новой рясе с неизменным томиком библии стоял на маленьком возвышении, по обыкновению встрепанный и сурово глядящий на свою паству. В смятении я увидела холодное лицо Инквизитора, а чуть поодаль — разряженную в шелковое платье Аликс. Она смерила меня уничижающим взглядом, не оставлявшим сомнений — эта женщина ненавидит меня. Мы сели, и отец Абнар откашлялся.
На удивление, голос у него был сильный и звучный. Но едва только поздравив всех с праздником, он принялся разглагольствовал о самом большом грехе — прелюбодеянии. Геена огненная, искупление и раскаяние, грех, адские муки… - он так и сыпал словами, рисуя ими устрашающую картину того места, куда, по всей видимости я попаду. Ибо Брюс мне не муж, хоть я и люблю его всем своим сердцем! Я сперва старалась не слушать, но его голос, казалось, проникал сквозь кожу и одежду, и он напугал меня. Прежде я не задумывалась, что совершаю грех. Да, я виновата была перед Ванорой, но разве же искренняя любовь не искупает этой вины? Отец Абнар был неумолим и грозен, и хотя я старалась не слушать и не верить ему, невольно задрожала в своем новом платье.
Тут же ко мне наклонился герцог.
- Что, Блисс, неужели Вы так прониклись проповедью и испугались геенны огненной за ваш, хмм… грех?
В голосе его была насмешка, но и странная ласка, она, как тягучее вино, пьянила и не позволяла сердится на его слова. Я тоже повернулась к нему.
- А разве Вас не пугает это все?
- Пугает, - охотно согласился герцог, глядя поверх моего плеча на церковный неф. - Меня пугает людская глупость и невежество. Ада нет, Блисс, кроме того, что мы сами создает себе… Ну или нам создают его такие, как Эрленд.
Я все никак не могла унять дрожь, и он усмехнулся, тронул меня за руку.
- Взгляните на Аликс, вот уж кто прелюбодейка. - Аликс едва не зевала, на ее красивом лице застыло выражение скуки и усталости.
- Полно Вам, Блисс! Отец Абнар обличает мое распутное поведение уже не один год, - он заговорщицки подмигнул мне, и я нервно рассмеялась, тут же испуганно зажав рот рукой.
- Ваши священники злые, - шепнула я. - И этот Бог тоже злой и страшный.
- Не думаю, - отозвался герцог задумчиво. - Бог - это милосердие, прощение и любовь, по крайней мере, так говорят священные книги. У отца Абнара и всех наших святош бог - это раскаяние, кара и мучения за свои грехи. Я предпочитаю верить в милосердного бога. А Вы, Блисс?