Я не ответила, хотя в глубине души была согласна с ним. Наши духи тоже были милосердны и добры к людям, и я подумала, что хочу домой.
После службы, бесцеремонно откланявшись, герцог увел меня в дом. Меня все еще трясло, стоило мне встретиться взглядом с лордом Эрлендом, и я последовала за герцогом почти что бегом. У лестницы он остановился.
- Не желаете немного успокоить нервы? - голос его был так серьезен, что я фыркнула. Он откровенно смеялся надо мной и моим страхом. Я кивнула. Мы, как два заговорщика, прокрались в его кабинет.
Я села в кресло, а он открыл графин с вином и налил два бокала. Я почти залпом осушила свой. Герцог все не сводил с меня насмешливо-ласкающего взгляда.
- Полегче, Блисс, а то слуги решат, что я спаиваю Вас, - предупредил он. Я немного захмелела, сквозь дымку приятного тепла и оцепенения я уже могла без дрожи и тоски смотреть на все, что случилось сегодня, да и вообще в последние дни моей жизни. Он налил мне еще немного и я поднесла бокал к губам.
- А это так? - внезапно спросила я.
Герцог хмыкнул.
- В иной ситуации, пожалуй, - согласился он.
Да, он был прав, этот странный брак связал нас по рукам и ногам и мы вынуждены играть дурацкие роли и чувствовать себя несвободными. Конечно, я всей душой была благодарна ему, но мне было неловко, что из-за меня герцог вынужден отказаться от той жизни, к какой, должно быть, привык. И я страстно хотела вернуться домой!
Наверное он прочел это по моему лицу. Его улыбка исчезла, превратившись в ироничную гримасу. Он залпом допил свое вино.
-Черт подери, Блисс!..
Он отошел от меня в сторону, заложил руки за спину.
- Вы по-прежнему хотите вернуться домой?
- Да!
Он смерил меня пронизывающим взглядом, из которого вдруг исчезло тепло и ласка.
- Вам здесь так плохо?
- Милорд, Вы ведь знаете…
- Зовите меня по имени, - перебил он, - Каин.
Я с удивлением воззрилась на него, и герцог невесело усмехнулся.
- Да, у моего отца было странное чувство юмора. Моя мать ждала двойню, но мой брат погиб еще в утробе… Отец всегда говорил, что я убил его.
Я уже не понимала, зачем он завел этот странный разговор, но осмелилась спросить.
- Вы написали Брюсу?
- Разумеется, - коротко ответил герцог, полуотвернувшись. Я совсем смешалась, не зная, сильно ли невежливо будет мне уйти сейчас.
- Вы должны понимать, Блисс… Он — женатый человек, и не сможет защитить Вас…
- От чего? - выпитое вино вытворяло со мной скверные шутки. Вместо приятной истомы и спокойствия мной овладел гнев, смешанный с острой тоской по дому. Да какое право имеет этот чужой человек судить меня или Брюса!
Герцог внимательно смотрел в мое раскрасневшееся лицо и вдруг достал какую-то бумагу из ящика стола и сунул мне под нос.
- От этого!
Буквы плясали перед моими глазами, никак не желая складываться в слова, но и без того я просто знала страшную правду. Никогда даже в застенке Инквизитора я не задалась вопросом, как, чьей волей я оказалась там. Наверное потому, что знала правду, с самого начала знала. Крупные слезы катились по моим щекам и я никак не могла их удержать. Я дважды прочла это письмо, и каждое его слово и выражение врезались мне в память так, что и спустя годы я не могла забыть его.
Я осторожно, будто оно могло укусить меня, положила письмо назад на стол и обхватила вздрагивающие плечи руками.
- Простите, Блисс, но Вы должны знать, - я слышала его голос, как сквозь толщу воды, глухо и неясно.
- Я знала…
- Тогда мне очень жаль.
Ванора… Моя кровь и плоть, ближе которой у меня никого не было в целом мире… Моя сестренка, мое слово отцу… Все это слилось в круговорот мыслей и обрывков картинок из далекого нашего детства.
- Я хочу побыть одна.
- Конечно, - кивнул герцог. Но я отстранилась, когда он предложил мне свою руку. Ванора, что бы она не совершила, часть Рат-Крогана и моей жизни. Он же — чужой мне и таковым и останется. Я вышла из кабинета, не оглядываясь. А если бы оглянулась, увидела бы, что герцог смотрит на меня со смесью сожаления и гнева, но направлен он был не на меня, а на себя самое. Но я не оглянулась и ничего этого не увидела.