- Он читал письмо госпожи Грэхем. - меня больно резануло упоминание положения Ваноры в его устах, но он был прав - мы все несвободны.
- Могу я написать ему?
- Нет! - резко ответил он.
Я смотрела на герцога, его лицо было суровым и замкнутым. Я почти два месяца жила уже в его доме, ела пищу за одним с ним столом, смеялась его шуткам и восхищалась его взглядам и смелостью, но сейчас я видела в нем то же, что и в Брюсе: жесткость, граничащую с жестокостью, привычку повелевать, не допускающую даже мысли, что его приказа ослушаются. От его веселости и ласки не осталось следа. Он развернул своего жеребца назад, к конюшне. И мы с Лейт остались одни под навесом из деревьев рощицы. Где-то высоко в ветвях кричала сойка, я прислонилась щекой к теплой сильной шее кобылы и заплакала навзрыд.
«Лорду Грэхему, Рат-Кроган, долина Тей, от герцога Гровера, Гроверстоун.
Блисс здорова и спокойна. Единственное, ее тревожит положение леди Грэхем, ибо она знает, что Вы в курсе ее вины. Напишите, как чувствует себя Ваша жена. Положение Блисс здесь безопасно, я смогу защитить ее, об этом Вам тревожиться нечего.
Каин.»
12. Письмо.
Несколько дней мы с герцогом не встречались, я завтракала и обедала в одиночестве. И если сперва меня это даже радовало, то чем больше проходило времени, тем тревожнее мне становилось. Впрочем, все оказалось вполне объяснимо — Каин уехал по делам к своему поверенному. А поскольку я избегала его, как могла, не знала о его отсутствии в Гроверстоуне.
Он вернулся внезапно, никого не предупредив. Мэрин тут же захлопотала с ужином, и мы остались одни в гостиной.
- Рад видеть, что Вы не грустили без меня, - он улыбнулся, говоря это, но улыбка вышла язвительная. Я кое-как поблагодарила его и мы надолго замолчали.
Каин смотрел в окно, заложив руки за спину, и мне никак не удавалось поглядеть ему в глаза.
- Блисс… Я, как и Вы, не стремился к нашему браку. Но в отличие от Вас, я о нем не жалею. - Он наконец обернулся, в его лице не было насмешки или веселости, пожалуй впервые я видела его таким серьезным, даже мрачным. - он повертел простое обручальное кольцо на пальце. - Я не хочу, чтобы Вы были со мной несчастнее, чем сейчас…
- Ваш деверь написал мне… - он вынул письмо из внутреннего кармана, но не отдал мне, хотя я протянула к нему руку. Что-то в его лице напугало меня, спазм сдавил горло, и я тщетно старалась вдохнуть воздух полной грудью.
Я видела, что печать на письме сломана, значит, Каин прочел его… Но раз он медлит, значит, стряслось что-то ужасное! Я выхватила письмо, развернула его дрожащими руками и принялась читать.
Однажды, еще в далеком детстве, мне случилось войти в воду в горной реке, там, где была стремнина. Я хорошо запомнила этот страх и беспомощность, когда ледяная вода сбивает с ног, заливается в рот и в нос и тянет в водоворот, как бы отчаянно я не сопротивлялась. С каждой строчкой я погружалась все глубже и глубже в пропасть, в черную пучину, из которой уже нет возврата. Еще чуть-чуть и края ее сомкнуться над моей головой. В моих горящих легких не было воздуха, я отчаянно вдохнула его, но из груди вырвались только судорожные рыдания.
«Герцогу Гроверу, Гроверстоун
от лорда Грэхема, Рат-Кроган, долина Тей.
Все в усадьбе были рады узнать, что с Блисс все хорошо. Скажите ей, что урожай собран и вся долина готова к зиме, Блисс это порадует, ибо Рат-Кроган — ее дом, что бы ни случилось. Касаемо ее сестры, леди Ваноры, она в добром здравии, насколько это возможно при ее хрупком здоровье и в ее положении. Дитя должно родится к лите (летнее солнцестояние)...» Я помнила его почерк, твердые размашистые буквы, уверенно выписанные чернилами на простой бумаге из кабинета Рат-Крогана.
Руки у меня тряслись так, что я выронила письмо. Ошеломительная жестокая боль терзала меня, будто тело мое знало уже то, что разум отказывался принять. Ванора, моя хрупкая младшая сестра беременна и носит она ребенка Брюса! Я задыхалась, отчаянно боролась с этой истиной, готовой раздавить меня. Нет, он не мог, он обещал!.. И так явственно, будто это было не два года назад, а вчера, я вспомнила тот осенний вечер, его теплые ладони на моих плечах, его хриплый, но твердый голос: «Мне не нужна никакая другая женщина, кроме тебя! Никакую другую я не коснусь и не посмотрю на нее… Я хотел бы взять в жены тебя, Блисс ап Даррох...» Обещание это, сродни клятве, рассыпалось сейчас в прах. Ванора все таки получила своего мужа… Он солгал мне! Я хотела бы призвать на помощь спасительную гордость и гнев, но их у меня не было, я любила Брюса всем сердцем, я всем своим существом верила его клятве…