Не сразу я сообразила, что меня крепко обнимают чьи-то сильные руки, не давая сползти с кресла на пол. Все разом потеряло смысл, кроме этого ужасного письма.
- Он не мог… Он обещал мне! - я всхлипывала и срывающимся голосом твердила одно и то же, силясь поверить в истинность этих бесполезных теперь слов.
- Блисс, мне очень жаль. Но у Вас с ним не могло быть никакого будущего, Вы должны это понять…
Его голос доносился до меня, как через стену, я слышала и понимала только отдельные слова и фразы, но они никак не откликались внутри. Я была опустошена, сломлена, уничтожена.
- Он обещал, что не посмотрит на другую женщину… - я продолжала немо качать головой, не замечая, что плачу. Каин опустился передо мной на колени, его руки все еще не выпускали меня из объятий, он хорошенько встряхнул меня.
- Блисс, если это так, то он дурак! Я никуда не отпущу тебя отсюда, это твой дом, а я — твой муж… - Его руки на моих плечах дрожали и он притянул меня к себе.
Его губы коснулись моей мокрой щеки, сперва нежно и осторожно, а потом все смелее. На меня нашло странное оцепенение, какое приходит на смену бурному горю. Он накрыл мои губы своими, ласково размыкая их, и я всхлипнула, но не отстранилась.
Мне хотелось упиваться моей болью, но Каин не позволил мне соскользнуть в черную бездну отчаяния. Кончиками пальцев он легонько гладил мою щеку, горевшую от его ласки.
Его поцелуй не был ни грубым, ни подневольным, но в нем была сила, принуждавшая меня уступить ей. И вдруг он отодвинул меня, отпустил мои плечи. Я видела, что его руки дрожат и он сунул их в карман.
- Блисс, черт побери! Не хочу, чтобы это было так!.. - он совладал с собой и добавил уже более спокойно, почти прежним голосом:
- Я уверен, что со временем мы можем стать друзья и любовниками, - отблеск прежней язвительной усмешки тронул его губы. - И Вы даже сможете полюбить меня.
Я смотрела на него, уже не способная удивиться или протестовать.
- Каин…
- Нет, Блисс, не говорите ничего! Сейчас Вы страдаете, но это не продлится вечно. Я просто хочу внести ясность: я хочу Вас, мне по душе ваш нрав и ваше общество. Но видите ли, я достаточно самоуверен, чтобы желать не только Ваше тело, но и душу, разум и помыслы. Дайте нашему браку шанс, Блисс… - его потемневшее лицо озарила почти мальчишеская улыбка. - Я Вас не разочарую.
- А если я разочарую Вас?
Он ухмыльнулся, его взгляд красноречиво скользнул по моим распухшим губам.
- Этого не произойдет, миледи Гровер.
13. Каин.
Он смотрел на ее склоненную головку, прядки непослушных рыжих волос выбились из прически и спадали на тонкую шею, длинные золотистые ресницы отбрасывали на бледные щеки полукружья тени, острый подбородок с маленькими, упрямо сжатыми губами чуть выдавался вперед. И ведь она вся, целиком и полностью, принадлежит ему, так утверждают все законы и сама пресвятая церковь.
Каин в раздражении перевел взгляд на стены кабинета, словно это могло избавить его от мыслей о Блисс. Упрямая, как все горцы, эта женщина оскорбляла его каждый день своей неизменной вежливостью, каждый день отталкивала, хоть и была с ним приветлива и даже иногда смеялась. В самом деле, прошло больше двух месяцев, ему казалось, раны ее затянулись. Блисс все охотнее рассказывала ему о себе, о своем строгом детстве в долине, но Каин с запозданием понял, что эти рассказы как будто воскрешают в ней память о Рат-Крогане и о Брюсе Грэхеме. И стоило Блисс замолчать, он знал — она думает, непрестанно думает о нем! Его охватывала ревность и злость, но не на Блисс, а на этого мужчину, который одним своим невидимым присутствием в ее помыслах сводил на нет все его попытки хоть на шаг приблизится к ней. Как, чем этот горец удерживает ее сердце? Сам Каин к своим 24 годам ни разу не был даже серьезно влюблен, влечение к Аликс не в счет, и искреннее горе Блисс сперва тронуло его. Но шло время, а ничего не менялось, и сочувствие постепенно переросло в неприязнь к нему. Однако теперь, когда брак Грэхема закреплен и расторгнут быть не может, Блисс для него потеряна! Каин всей душой теперь жаждал сделать собственный брак таковым не только по названию.