- Сколько я себя помню, он вечно одергивал меня… Я вел себя не так, говорил не то, думал иначе, чем следует… Он хотел другого сына, а остался именно я, - с горечью произнес Каин. Мы оба молчали. Говорить о его умершем брате-младенце в Гроверстоне не принято, это словно мрачная тайна усадьбы. «В каждом большом доме должны быть свои призраки, - ехидно пояснил Каин, - Разве не так?
Я не могла с ним не согласится, призраков много было и в Рат-Крогане, но мы, дети, воспринимали их неотъемлемой частью дома и клана, как слуг или стены крепости.
- Он так и не сумел сделать из меня достойного герцога Гровера, - с невеселой усмешкой докончил мой муж. - Когда мне было семнадцать, мой отец скончался и я оказался предоставлен самому себе.
К нему вернулось его обыкновенная веселость и обаяние.
- И?
Он приподнял одну бровь.
- Я слышу лукавство в вашем вопросе, миледи. И — ничего! Я постепенно изучил дела и даже вник в них… Я стал герцогом… - Он фыркнул. - А потом связался с тобой!
Мы оба рассмеялись. Теперь, шесть месяцев спустя, я тоже могла говорить о моем аресте и разлуке с Брюсом спокойно, без надрыва и прежней тоски. Я привыкла к Гроверстоуну, к его величию и блеску, к мэрин и святому отцу. Меня увлек живой ум и обаяние Каина. И пусть я знала, что он старается понравится мне, в иные моменты его неподдельная искренность и честность действовали куда больше, чем он вероятно предполагал. Наши разговоры, сперва вежливые и осторожные, раз от раза становились все откровеннее и серьезнее. Я понимала, чего именно ждет от меня Каин и понимала, что не смогу противится этому слишком долго. Я видела, как на моего мужа смотрят женщины, когда мы ходим в часовню по праздникам, как смотрит на него Аликс Гордон! И где-то внутри у меня все замирало от мысли, что эти руки, которые сейчас небрежно лежат на подлокотнике его кресла, будут ласкать меня, эти губы, насмешливые и почти желанные — целовать меня снова. Каин поцеловал меня по-настоящему после того случая в кабинете лишь однажды. Сад был свежим и сырым от утреннего тумана, он прижал меня спиной к дереву, запрокинув мне голову.
Его пальцы зарылись в мои волосы, лаская меня. Мои щеки обжигал холодный осенний воздух, и в то же время всю меня обдавало жаром, пока он терзал мои губы. Этот поцелуй не был осторожным и ласковым, но все мое существо жадно наслаждалось им, отвечая. Одной рукой он продолжал обнимать меня, другой настойчиво лаская мое бедро под юбками. Я пораженно ахнула, извиваясь от его прикосновений. Ноги едва держали меня, и если бы он не обнимал меня, я упала бы на землю, когда Каин оторвался от моих губ. Я протестующе всхлипнула. Он усмехнулся одними губами, глаза его смотрели серьезно и испытующе.
- Это тебе в наказание, - слабо улыбнулся он, поправляя лиф моего платья и отряхивая его от сухих веток. - Представь теперь, каким будет все остальное, - он хитро скосил на меня глаза, и я покраснела.
- Слава богу я давно не девственник, да и ты тоже, так что двери моей спальни для тебя всегда открыты, миледи, - он галантно поцеловал мою безвольно опущенную руку. Я же не могла понять, смеется ли он надо мной, как и обычно, или уже нет.
Как бы то ни было, Каин оказался прав, я непрестанно думала о том поцелуе, понимая уже, что неизбежно уступлю ему. Но мы оба медлили, он не делал больше столь откровенных попыток соблазнить меня, я еще не пришла к нему сама. Нас обоих захватила эта будоражащая игра в кошки-мышки, взгляды и случайные касания, намеки и его насмешливость…
В этот ранний зимний вечер мы уютно расположились в моей спальне, куда Каин принес откупоренную бутылку вина и бокалы.
Обычно ближе к полуночи он насмешливо откланивался, ожидая, что я остановлю его и предложу остаться. Я с такой же улыбкой в ответ желала ему спокойной ночи. Каин щурил на меня глаза.
- Вы — сущий дьявол, миледи, - шутливо грозил он. Но что такое одна или две ночи ожидания, когда оба мы знали, что нас ждет после.
- Ты невозможен! - воскликнула я, смеясь.