Потом все, не говоря ни слова, поднялись по узкой тропе к дому. Эвана нужно было уложить в кровать и сделать еще много разных дел. Брюс понимал, что за эту неделю дела пришли в запустение, он практически не покидал библиотеку, и компанию ему составлял только эль и вино из погребов Рат-Крогана. Тогда в темноте ему чудились неясные колышущиеся тени, они принимали облик Блисс… или Ваноры… укоряющие, грозные, ибо ни одну из них он не смог удержать или спасти! Несса видела, как верно ее хозяин идет к опасному краю и не может и не желает слушать ее. Еще несколько дней назад он сухо сообщил, что не место младенцу в клане, где не осталось ни одной представительницы женского пола. Он перебрал в уме всю свою дальнюю родню, живущую за перевалом и остановился на Элеоноре Грэхем, она приходилась Брюсу троюродной сестрой, и он велел собрать вещи Эвана и отослать его Элеоноре. У той был целый выводок своих ребятишек, она вполне вырастит и этого. Что делать с ребенком сам Брюс понятия не имел, а Рат-Кроган теперь представлялся ему унылым местом, наполненным страданием и горем. Здесь не место Эвану, да и никому другому!
И тут внезапно воспротивилась Несса. Прижимая орущего Эвана к груди, она строго произнесла отповедь:
- Негоже лишать эти земли хозяина и наследника! Он — Даррох, милорд, и это его дом!
Брюс угрюмо молчал и не желал менять принятого решения.
- Эван — все, что осталось от моих девочек, все, что осталось от клана Даррох, - Несса посмотрела на него с мольбой, от которой у него разрывалось сердце, тем более что он и сам не хотел бы отдавать сына! - Он должен остаться с нами!
И Брюс сдался, позволив Нессе хлопотать и все устраивать. Та сразу же сходила в окрестные деревни и вернулась под вечер с молоденькой девушкой с миловидным личиком и ладной фигуркой с крутыми бедрами. Девушка держалась скромно и жалась к Нессе под его тяжелым взглядом.
- Кто это?
Несса легонько подтолкнула ее вперед.
- Ее зовут Эсме, милорд, она недавно родила дитя и у нее полно молока.
Брюс остановил свой взгляд на небольшой, но высокой груди девушки, но тут же без интереса отвернулся.
- Хорошо.
Девушка робко поклонилась, и Несса увела Эсме показывать детскую и самого ее будущего воспитанника.
Эсме оказалась весьма сметливой и немногословной. Стоило Эвану захныкать или просто проснуться в своей колыбели, она тут же склонялась над ним и принималась ворковать. Позже Несса рассказала хозяину, что Эсме родила ребенка вне брака, прижив его от проезжего торговца, и потому с радостью согласилась кормить сына лорда, если ей с ее малышом позволят не разлучаться. Теперь в Рат-Крогане стало целых два младенца, но сына Эсме Брюс почти не видел, да и сама девушка сперва робела перед ним, а после стала держаться с почтением.
Когда он только приехал сюда, думал, что все поместье держится на Блисс, теперь же, протрезвев после очередной смутной ночи, он с удивлением понял, что все давно рухнуло бы, если б не усилия Нессы. В тот вечер он впервые ушел спать в свою спальню трезвым.
Наутро Брюс собрался в город, требовалось много чего купить, проверить счета и уплату налога. Несса поставила перед ним горячий завтрак.
- Присядь, - он отодвинул ей стул и Несса тяжело охая села. Он посмотрел на нее и вдруг оба они улыбнулись.
- Тяжело тебе пришлось, - только и сказал Брюс. Несса невозмутимо моргнула.
- Да уж, пора Вам браться за ум, милорд.
Он накрыл ее руку своей.
- Я знаю. Спасибо тебе.
Они оба знали, что это «спасибо» за все дни его черного отчаяния, когда Несса ни словом, ни взглядом не укорила его, а только следила, чтобы еда подавалась вовремя, постель была чистой, а Эван — присмотрен. И они оба безнадежно тосковали по Блисс и даже по Ваноре.
Брюс не сказал Нессе всей правды, а нужда поездки в город была лишь в злополучном письме, которое пришло из Гроверстоуна. В Рат-Кроган их секретарь герцога не слал из-за Ваноры. И Брюс понукал лошадь, яростно не желая читать и понимая, что прочтет. Счастлива ли теперь Блисс? Любит ли этого ублюдка? Любит ли он ее? При мысли о ней в его объятиях желваки заходили под кожей и он до хруста сжал кулаки.
Письмо было кратким. Герцогиня Гровер здорова, герцог прямо писал, что намерен узаконить свой брак перед богом и людьми. И все, Блисс не передавала ни приветов, ни осведомлялась о семье. Впрочем, он так и не написал о смерти Ваноры или об Эване, так что ее молчание понятно. Она счастлива. И пусть от этого ему тошно и ревность мутной волной захлестывает горло, пусть так, Блисс счастлива, она этого заслуживает…