Долгая ночь… Мне казалось, это насмешка моей жестокой судьбы, но пусть так! Я устала тосковать по Брюсу и несбыточному счастью, разуверилась, отчаялась. Я лихорадочно ждала его ответа неделю, две, три… Сегодня я поняла, что он не напишет, он отказался от меня и остался со своей женой и ребенком.
Я осталась предоставленной своим мыслям. Каин держался вежливо и был добр ко мне, но после того нашего разговора я знала, он не тронет меня, не станет, пока я сама не приду к нему. Поступи он иначе и сделает почти так же, как Брюс. Каин отчаянно старался быть лучше его, у него были свои демоны.
Брюс был для меня потерян, и чем больше я думала о нем, тем сильнее была моя горечь и обида. И непрошеные мысли о Каине, о тех ласках, какие он успел подарить мне, о его губах и руках на моем теле. Я была молода и мне хотелось снова испытать любовь.
Я запахнула халат, завязала пояс и взялась за ручку двери. Сердце у меня колотилось так сильно, что мне стало больно дышать, и в то же время я прекрасно понимала, что делаю. Меня не беспокоило, что я могу столкнуться в коридоре со слугами, в этот поздний час они спали, а даже если кто-то и увидит меня, Каин — мой муж, я — его жена, идущая в нашу супружескую спальню. Я замешкалась только перед его дверью, занесла руку, чтобы постучать, но тут же опустила ее и так и стояла с неистово бьющимся сердцем. И тут двери распахнулись. Он стоял в наспех накинутой рубашке, его взъерошенные волосы спадали на ворот, темные глаза смотрели на меня без тени улыбки.
Минуту или больше мы стояли напротив друг друга, потом Каин шагнул ко мне, притянул к себе. Его губы нашли мои, и я послушно открыла их, изнемогая от ласкового, уверенного прикосновения его теплых ладоней, забравшихся мне под пеньюар.
Ногой он захлопнул двери спальни, не отрываясь от меня. Его руки развязали мои одежды, в нетерпении задыхаясь под его ласками, я помогла ему стянуть рубашку и штаны и на миг мы замерли, разглядывая друг друга. Его потемневшие глаза не отрывались от моего лица, обыкновенная насмешливая веселость покинули его.
- Кажется, впервые я вижу тебя нагой, - хрипло проговорил он. Каин стоял так близко, что я кожей ощущала жар его тела, но он не сделал попытки коснуться меня.
- Ты прекрасна.
Я тоже бесстыдно разглядывала этого мужчину, моего мужа, который вот-вот станет моим любовником.
Сейчас я понимала Аликс Гордон и восхищение Мэрин и те многозначительные взгляды, какими одаривали его другие женщины. Каин был красив, как молодой бог, его длинное худощавое тело было грациозным и гибким, в темноте оно казалось еще более смуглым. Гладкая грудь ровно вздымалась и опадала от его дыхания, редкая темная поросль внизу живота прочерчивала дорожку вниз. Я видела, что он желает меня, и при мысли, что совсем скоро он сожмет меня в объятиях и я буду принадлежать ему, меня охватил жар. Наверное он прочел в моих глазах молчаливое согласие, а может, оно и не требовалось нам больше. Я помню его ладони на своих плечах, его губы, приникшие к моей шее. Я всхлипнула, выгнулась ему навстречу, оплетая его обеими руками.
Под моими коленями оказался край кровати, и мы оба упали на нее, жадно прильнув к друг другу, у моей груди сильно и размеренно стучало его сердце, его ладони обхватили мои бедра, приподнимая меня. И как тогда с поцелуем, сейчас наши тела сошлись, как недостающие части головоломки, идеально подогнанные друг к другу. Это было ослепительным откровением, восторгом, который заставил меня вскрикнуть.
Я уронила голову ему на грудь, бессвязно что-то бормоча. Он прижал меня к себе, целуя в макушку.
- Господи боже, Блисс… Я не думал, что это будет так… Я люблю тебя…