Эсме прокралась на цыпочках в высокой траве и с воплем раздвинула ее. Мальчишки в восторге завизжали и все трое упали в душистую траву.
- Хватит, ну хватит уже, мальчики! - простонала, все еще смеясь Эсме, - Ну-ка вставайте! Несса приготовила обед и рассердится, если вы явитесь к столу чумазыми и лохматыми…
Она ласково пригладила темные вихры сына, и таким же движением — золотистые кудри Эвана. Две пары глаз — темные и светло-серые одарили ее таким обожающим взглядом, что у нее перехватило на мгновенье дух.
- ох, мальчики, - беспомощно прошептала Эсме.
Отряхнув юбки, она поднялась и взяла их обоих за руки,приноравливаясь к их коротким семенящим шагам, и вся троица двинулась к дому.
У широкой утоптанной дороги, ведущей к воротам, Томас вывернулся из ее рук и понесся стрелой по ступеням в дом, Эван за ним. Эсме смотрела, как они оба скрылись в прохладе большой залы. От жары у нее кружилась голова и платье казалось слишком тесным. Она ослабила шнуровку в груди, вдохнула раскаленный летний воздух и смахнула пот со лба.
- Тебе помочь? - Она оказалась в кольце сильных рук, Брюс обнял ее сзади, коротко поцеловал в шею.
- Мальчишки совсем меня не слушают, - с укором пожаловалась Эсме. Брюс только фыркнул.
- Так и должно быть, - отозвался он. - Пусть пока бегают и играют…
- Томас…
- Томас — хороший паренек, - перебил ее Брюс. - И ближе него у Эвана никого нет. Когда они вырастут, останутся друзьями, я на это надеюсь.
Он развернул Эсме лицом к себе, ласково погладил ее по загорелой щеке.
- Тебя что-то еще беспокоит или мы можем подняться в спальню сейчас?
Эсме невольно улыбнулась, так не вязался этот просительный тон с его обычным нравом и манерой разговора. Но она медленно покачала головой.
- Беспокоит…
И такое у нее было лицо, что Брюса охватила тревога. Все эти месяцы подле Эсме, когда она щедро одаривала и Эвана, и его самого поистине материнской лаской и нежностью, его не покидал смутный страх, что с ней что-то может случиться, как с Ванорой, что он будет тому виной. И вот теперь она отводит взгляд, ее пальцы нервно комкают подол юбки. Он сжал ее плечи.
- Что случилось? Ты заболела?
Через силу она отрицательно покачала головой.
- Нет, милорд…
-Кажется, мы давно перешли на «ты».
- Просто… - ее губы дрогнули, он готов был закричать, бросится за врачом или Нессой.
- Эсме, что случилось?
Ее светлые глаза смотрели по-прежнему ласково, но сияли особым неудержимым светом.
- Я жду дитя, милорд, к середине зимы, - тихо ответила она. Брюс уставился на Эсме во все глаза. Она была все та же, но и правда, что-то неуловимо в ней изменилось. Она смотрела иначе, ходила осторожнее, и смотрела чуть рассеянно, будто внутрь себя, и видела то, что не доступно другим.
Он смотрел на ее тонкую ее талию, стянутую легким корсетом, и его раздирала радость пополам с застарелой мукой. Пока еще на ее теле не было следов того, чем они занимались свежими весенними ночами в его спальне или детской Эвана, но отныне Эсме будто окончательно принадлежала ему, а он ей, и значит, сама память о Блисс все дальше и недостижимее. Он давно смирился и отпустил ее, но глухая боль заворочалась внутри, словно дикий зверь, просыпаясь от спячки. Эсме, все это время внимательно смотревшая на него, чуть отшатнулась.
- Я надеюсь, это будет девочка, милорд, ибо сын у Вас уже есть, - серьезно сказала она. Ее голос все же прорвался сквозь его оцепенение, он притянул ее к себе.
- Мне все равно, кто это будет, Эсме. Здесь хватит места для всех наших детей.
Он обнимал ее, а вокруг буйствовало короткое северное лето, голову дурманил запах нагретой земли и душистых трав, высокое раскаленное небо над ними было безоблачным и ярким. Эсме всхлипнула, положила голову ему на плечо и застыла так, в его руках. Из дома вышла Несса, не дозвавшись их к обеду. Она сердито отослала в дом мальчишек, всплеснула руками, глядя на парочку, и поднесла передник к глазам. Украдкой старая нянюшка нарисовала в воздухе несколько священных рун, моля духов клана защитить эту новую жизнь и ее хозяина. Пусть наконец счастье придет в Рат-Кроган, пусть не то, о каком мечталось прежде, но жизнь идет, старые раны затягиваются в рубцы, а память тускнеет. И Несса сейчас горячо молилась за Брюса Грэхема так же, как давным-давно молилась за своих девочек, за Блисс и Ванору.