У меня не было для него слов утешения, кроме тех, что это и моя боль. Но я понимала, что не могу поехать в Рат-Кроган. Каин ни за что не отпустит меня туда, и нам с Брюсом ни к чему длить наши мучения от неутоленной, бесплодной страсти. Моя спала глубоко внутри, куда я предпочитала не заглядывать, и будить ее я не хотела. Мы написали письмо с соболезнованиями, которое он наверняка не прочел, а если и прочел, то ответа из Рат-Крогана не пришло. Постепенно моя боль утихла, стала не такой острой. Моя сестра мертва, но ее плоть и кровь в этом мальчонке, в их с Брюсом сыне, и она будет продолжать жить в нем и его потомках. Мучавшая меня неутоленность и тоска вылились наконец в ясное желание. Я хотела дитя от Каина, нашего с ним малыша, которого я буду беречь и любить, он будет похож на Каина, но и на меня. Однако когда я сказала ему об этом, Каин помрачнел.
- Я не хочу делить тебя ни с кем, Блисс. Ты — только моя!
- Но это ребенок, не другой мужчина, а твой ребенок!
- Нет! - я испуганно отшатнулась от этого окрика, расширенными, удивленными глазами глядя на мужа. Каин совладал с собой и обнял меня за плечи.
- Блисс, моя мать умерла, производя меня на свет. Всю мою жизнь отец не упускал случая напомнить мне, что именно я убил ее. Если с тобой что-то случится, я не перенесу этого!
- Со мной ничего не случится, Каин…
- Ты едва не умерла, когда потеряла ребенка, - жестко заметил он, и я опустила голову. Мне нечего было возразить. Я бы могла сказать, что была слишком юной, тому сопутствовало множество тревог и страхов, но промолчала. Тогда в моей жизни был Брюс, а о нем мы с Каином не говорим. Стоит затронуть эту часть моей жизни, и он из обаятельного и насмешливого мужчины, которого я любила, становился жестким и резким незнакомцем.
- Блисс, - он притянул меня к себе, и я позволила ему спустить платье с моего плеча и блаженно вздохнула, когда он приник к нему поцелуем, слегка покусывая кожу. Знакомая и ставшая привычной истома наполнила меня, на время вытеснив мысли о ребенке.
Но все же мной владела горечь. То письмо из Рат-Крогана разрушило много больше, чем наш уютный счастливый мирок на двоих. Каин уверился, что я тоже могу умереть, рожая дитя, и теперь я понимала — он не даст мне ребенка, я могу любить только его одного.
4. Бал.
- Не вертитесь, миледи, - Мэрин подкалывала платье, ловко расправляя атласные юбки. Я стояла посреди комнаты, не смея шевельнуться, досадуя на Каина за то, что он заставил меня нарядиться в это, но больше всего на этот треклятый прием! Моя жизнь вдруг стала дурманящей восточной сказкой, исполненной неги и наслаждения, и не хотела прерывать их. Но Каин сперва шутливо, потом все настойчивее заговорил о приеме, маленьком приеме в мою честь. Я отказывалась, хотя уже знала, что уступлю ему. Его упрямство не было жестоким, но он добивался того, что задумал. Он хотел этот прием, я же мечтала об уединении, я ревниво не хотела делить его внимание ни с кем даже на короткий срок. И невольно мне вспомнился наш второй год с Брюсом, когда в Рат-Кроган перестали приезжать гости и мы наслаждались друг другом, самозабвенно и эгоистично забыв обо всем остальном мире.
- Ты не понимаешь, Блисс, - Каин мерял шагами нашу спальню, изредка взглядывая на меня. - Ты не просто моя жена, ты — герцогиня… И потом, - он улыбнулся своей прежней улыбкой, - Я хочу хвастать тобой, миледи! Ты — мое сокровище и я намерен всем показать тебя!
Я не решилась спорить дальше, тем более понимая, что мне не избежать официальной части моего брака. Но все же, мне так хотелось остаться здесь, с ним…
- Готово, миледи! - Мэрин оценивающе оглядела меня и поправила невидимые складочки на юбке. - Вы с герцогом будете самой красивой парой на балу!
Я улыбнулась ее искреннему восторгу, но меня не поглощало нетерпение и ожидание вечера. Почему-то мне вспомнилась Долгая ночь в Рат-Крогане, и то платье леди Даррох, и как все смотрели на меня…
У дверей гостиной я остановилась. Оттуда слышался нестройный гул голосов и тихая музыка.
- Смелее, миледи, - Каин подошел сзади и положил мою ледяную руку себе на локоть. - Это не львы на арене, Блисс.