После приема мне показалось, что наша уединенная жизнь вернется на круги своя. Я напрочь забыла об обязанностях своего мужа и эгоистично хотела наслаждаться им в одиночестве. В самом деле, тучи над нашими головами рассеялись, даже лорд Инквизитор стал вежлив и потерял к нам интерес. Но в один из дождливых дней, пока я лениво читала книгу в гостиной, к нам пожаловал гость. Еще с крыльца я услышала голос Каина и смех, заставивший меня нахмуриться. Аликс! Снова Аликс Гордон! Эта женщина никак не желала оставить нас в покое, она хотела Каина, я видела это по ее глазам. Захлопнув книгу, я встала. Аликс в сопровождении Каина уже вошла в комнату, снисходительно мне улыбнулась, скидывая на ходу шляпку.
- О, вижу, ты переставила столик, дорогая, - проговорила она, улыбаясь холодной улыбкой. - У той стены он смотрелся лучше.
Я задохнулась от гнева и неожиданности ее укола, но Аликс уже повернулась к моему мужу.
- Что ты здесь делаешь, Аликс? - голос Каина был вежлив, но он не давал себя труда скрыть раздражение, которое та проигнорировала.
- Я ехала в город, но начался такой ливень… Ты же знаешь, по такой дороге не проехать, - пожала плечами Аликс. Каин сухо кивнул.
- Да, зато ты смогла добраться до Гроверстоуна.
- Мои лошади хорошо знают эту дорогу, - улыбнулась Аликс, с превосходством оглянувшись на меня.
- Видишь ли, Аликс, мы с женой предпочли бы провести время наедине, - без обиняков перебил ее Каин. - Летние дожди быстро заканчиваются. - Он посмотрел в окно. - Я сам отвезу тебя.
Каин ушел за сюртуком, и мы с Аликс остались одни в гостиной. Она скучающе оглядывала комнату, наверняка отмечая перемены, впрочем, не слишком значительные, что произошли тут за последние месяцы.
- Ну, дорогая, каково это? - вдруг спросила она, проводя тонкими пальцами по гладкой поверхности столика и не глядя на меня. - Каково быть его женой? От тебя он тоже не хочет детей, так ведь? - она скользнула взглядом по моей талии, и он вызвал во мне почти физическую боль, но я промолчала.
- Наш обожаемый герцог — бОльший эгоист, чем ты можешь пока представить, - она наконец обернулась, ее глаза цепко впились в мое побелевшее лицо. - и как только ты пожелаешь чего-то, что не входит в его планы… ты пожалеешь об этом.
Теперь Аликс не отрывала от меня своего взгляда, словно желая удостовериться, что все сказанное в полной мере дошло до моего сознания.
- Хватит! - позади нас на лестнице стоял Каин, по его перекошенному лицу я поняла, что он в бешенстве. - Закрой свой рот, Аликс!
Он бесцеременно схватил ее за локоть и потащил к двери.
- Отныне тебе не рады в этом доме, - рявкнул он, распахивая двери. Дождь и правда кончился, но в воздухе тяжело пахло грозой. - И в моей постели тоже, - он сказал это ей понизив голос, но я все равно услышала. Аликс Гордон вскинула на него взгляд — неверящий, горестный, который тут же стал гневным. Она попыталась вырвать руку, но Каин держал ее крепко.
- Нет уж, - процедил он, подводя ее к карете. - Я сам отвезу тебя.
Почти силой он втащил ее внутрь и с грохотом захлопнул дверцу. Возница подвинулся, освобождая место, и Каин хлестнул упряжку, понукая ее. Колеса прогрохотали по аллее и скоро карета скрылась за изгородью. Я стояла посреди комнаты, не в силах отвести взгляд от окна. «Ты не знаешь его… Он — эгоист Больший, чем ты можешь представить...» Ложь, ложь ревнивой брошенной женщины, я знала это и видела по ее глазам! Но почему же так больно внутри и трудно сделать вдох, чтобы не разрыдаться?
Я не могла себя заставить подняться наверх или вернуться к книге. Я стояла посреди комнаты, вперив невидящий взгляд в окно, отсчитывая минуты до его возвращения.
Он вбежал в гостиную, отбросив по дороге хлыст и перчатки, с его взъерошенных волос капала вода, на полу оставались мокрые следы.
Каин шагнул ко мне и сгреб в охапку, прижав к груди. И внезапно все копившееся напряжение и подспудная боль и горечь вылились в судорожных всхлипах.
- Не надо, Блисс.. Не плачь… - Он целовал мои волосы, мокрые щеки и глаза. - Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня… Она нас больше не побеспокоит, любимая…
Но я все никак не могла остановиться, прильнув к его мокрой рубашке.
- Никто и ничто не встанет между нами, - горячо прошептал он, наклоняясь, - я обещаю тебе!