Каин подхватил меня на руки, прижав к себе так крепко, что мне стало больно. Мое горе и разочарование смыли недавние слезы, и я обвила его шею руками, позволяя знакомой уже истоме и нетерпению захватить все мое существо. Он осторожно опустил меня на диван, погладил мою мокрую щеку.
- Блисс, если ты хочешь этого чертова ребенка, пусть так, ладно… Не могу видеть, что тебе плохо... - охрипшим голосом пробормотал он. - Ну вот, ты опять плачешь…
В детстве я думала, что любовь светлая и спокойная, что она наполняет счастьем и радостью. Но сейчас мне было больно от нее, от пронзительной нежности к нему и смутной тревоги.
- Я люблю тебя, Каин…- его глаза сияли таким неудержимом светом, что я зажмурилась. Я знала, что люблю его, но мне было страшно его потерять так, что мучительно замирало сердце.
6. Немного об Авеле...
- Каин… - Я отложила расческу, откровенно любуясь им. Он развалился на кровати, заложив руки за голову, его гладкую смуглую кожу оттеняла белизна рубашки с небрежно закатанными рукавами. Я никогда не была красавицей в полном смысле этого слова, и меня удивляла та легкость и пренебрежительность, с какой Каин относился к своей внешности и производимому ей эффекту. Впрочем, мой муж вообще был странным человеком, слишком свободолюбивым и язвительным, слишком умным и независимым даже для Гроверстоуна. Я прикусила губу….
- Ты на меня так смотришь, что мне неловко, - отозвался он, улыбаясь. - Немного.
- Прости, - я смутилась и схватилась было за расческу, как застигнутый врасплох ребенок перед сладостями.
- Иди сюда, - он протянул мне руку, и когда я встав, оперлась на нее, с силой дернул на кровать.
Смеясь, он поймал меня в объятия, легко опрокинув навзничь.
- Ты никогда не хотел сбежать? - вдруг спросила я, и сама удивилась, как этот вопрос все же сорвался с моих губ. Каин глянул на меня со странным выражением.
- И куда бы мы сбежали? Нет, Блисс, мы все живем ту жизнь, какую получили. Меняем ее, если в силах изменить, или смиряемся… Я мечтал покинуть Гроверстоун, но это было в детстве, из-за отца… И потом, больше этого я хотел, чтобы он умер, - жестко докончил Каин.
Я не знала, что сказать, во все глаза глядя на отстраненное лицо мужа, на его плотно сжатые губы, произнесшие только что эти страшные вещи.
- Ты был ребенком… - нерешительно возразила я, но Каин передернул плечом, словно отбрасывая это оправдание.
- Мне всегда казалось, если бы не погиб Авель, он любил бы его, а не меня. Меня ему пришлось терпеть. - Его потемневшие глаза пытливо смотрят на меня.
- Ты уверена, Блисс? Если я не смогу… любить его…
Я понимала, чувствовала кожей его страхи, но не знала, как утишить их. Я обняла его лицо ладонями, прижавшись к его лбу своим.
- Ты будешь прекрасным отцом, Каин! Ты умный, веселый, щедрый… Ты совсем не похож на своего герцога-отца!
- Ты этого не знаешь…
- Даже если и так, - горячо возразила я, - Я стану любить ребенка за нас двоих, я научу тебя!
Он коснулся губами моей ладони.
- Ох, Блисс, что ты со мной делаешь…
По его глазам я видела, что он хочет меня сейчас, и меня накрыла знакомая уже волна нетерпения. Он ловко развязал пояс моего пеньюара, его теплая ладонь скользнула под сорочку, накрывая мою грудь, и я со вздохом выгнулась ему навстречу, обвив его шею руками. Мое тело отвечало на его умелые ласки так жадно и охотно, будто я никогда не знала никого до него, будто мы созданы были друг для друга, идеально подходящие половинки одного целого. Словно в лихорадке, мы стянули друг с друга одежду, касаясь друг другая разгоряченной кожей. Не было ни его обыкновенной искусной нежности, ни любовной игры, ни шепота в тишине нашей спальни. Он сжимал меня в объятиях так сильно, что я едва не вскрикнула от неожиданной боли, но сдержалась. Зарылась рукой в его жесткие волосы на затылке, легонько погладила его напряженную спину.
Все закончилось так быстро, что я растерянная и распаленная, лежала, все еще обнимая его, ощущая его тяжесть и слыша бешеные удары его сердца у своей груди и хриплое дыхание. Он отодвинулся, и некоторое время мы лежали молча. Наконец он улыбнулся почти прежней своей улыбкой.
- Прости, Блисс… Я… Черт, - он взъерошил волосы, прямо посмотрел на меня.
- Ни с какой другой женщиной я бы не говорил о детях и уж тем более не стал бы их заводить… Я слишком сильно тебя люблю, и ты, к сожалению, это знаешь, моя ведьмочка…