Я подалась вперед в бессознательном желании защитить его от этой женщины, но Аликс опередила меня. Она приподнялась на цыпочки и вдруг прижалась своими губами к его. Наши гости ошеломленно молчали, я так и осталась стоять, пригвожденная к месту возмущением и гневом. Аликс отстранилась, судорожно вздохнула.
- Прощай, Каин. - Она подхватила юбки и не глядя ни на кого, пошла к двери, слышно было лишь мерный ход напольных часов и шелест шелка по паркету. Дверь за ней закрылась, и снова заиграла музыка, гул голосов, словно рой потревоженных пчел, наполнил гостиную. Каин взял меня за руку, наклонился, но я не сразу разобрала, что он говорит.
- Она больше не побеспокоит нас, Блисс.
Я слабо кивнула. Каин не видел, а я видела ее глаза, когда она уходила. Аликс Гордон совершила что-то ужасное, я знаю!..
В полночь мы снимаем маски, все поздравляют меня. Каин ласково целует мои пальцы «Спасибо, Блисс». И мы улыбаемся друг другу с облегчением оттого, что этот долгий-долгий вечер наконец-то кончился, и ничего ужасного не произошло.
В спальне он помогает мне снять платье, жадно покрывает поцелуями мои плечи и спину, и я выгибаюсь навстречу его рукам и губам, прерывисто вздыхая, когда меня накрывает знакомая волна наслаждения.
Он разворачивает меня лицом к себе, и наши губы смыкаются в долгом, медленном поцелуе. Его сильные руки обхватывают мои бедра, приподнимая над полом. Я задыхаюсь, судорожно обхватываю его шею руками, чтобы не упасть, не потерять сознание от острой, мучительной чувственности этой близости, пока он, усадив меня на столик, стягивает с меня чулки и между нами наконец не остается преград, мы прижаты друг к другу, кожей к коже.
Я обхватываю его ногами, желая еще полнее слиться с ним, хриплым срывающимся голосом шепчу его имя. Каин… Я люблю тебя… Я люблю тебя так сильно, что это причиняет мне боль. И вдруг он наклоняется, ласково, с бесконечной нежностью целует мои мокрые веки.
- Завтра мы уедем, Блисс, - тихо говорит он. - Проведем зиму вдали отсюда, ты и я…
Я киваю и слезы, тихие светлые слезы катятся по моим щекам. Поскорей бы наступило это завтра!
12. Крушение.
Я проснулась от безотчетной тревоги, словно что-то толкнуло меня, больно ударило под ребра, лишив возможности сделать вдох. Широко раскрыв глаза, я села на постели и тут услышала это. Стук в двери. Кто-то барабанил в них со всей силы. Я похолодела, остановившимся взглядом смотрела, как Каин встает с кровати, торопливо натягивает вчерашнюю рубашку, брошенную впопыхах прошлой ночью на пол, бриджи и босиком идет в коридор.
Я побежала за ним, а сердце мое набатом стучало «Сейчас! ЭТО случится сейчас!» Я знала каким-то чутьем, что сама беда стучит в двери Гроверстоуна, но было поздно, Каин пересек широкую лестницу и открыл двери. Я поднесла руку к губам, но будто разом онемела и так и не смогла выговорить ни «Стой!», ни «Не надо!» Ты его не спасешь, не сможешь, уже поздно! Не мои мысли, холодные, чужие и такие страшные…
Люди Инквизитора, их было четверо, не так, как со мной, наверное, опасались, что не справятся с ним… С пронзительной нежностью и мукой я смотрела на драму, разворачивавшуюся передо мной. Каин стоял в дверях, освещенный первыми утренними лучами солнца, оно золотило его волосы, и я на миг задохнулась — так он был красив сейчас. Он не улыбался, серьезно и еще вежливо спросил, что им нужно, и один из них протянул письмо.
Каин прочел, что-то сказал солдатам, но слова не достигали моего сознания и слуха, внутри меня трепетало и билось одно отчаяние, ибо я уже знала, что происходит, что произойдет дальше!
- ..не при ней…
Нет, слова все же проникли сквозь мое онемение, и я стрелой сбежала вниз, вцепилась в его рукав с отчаянием утопающего.
- Каин!!!
- Отойди, Блисс, - голос у него такой тихий и напряженный, он пугает меня даже больше вооруженных людей в нашем доме.