Каин смеясь протягивает мне срезанные розы, довольный своей мальчишеской выходкой, и у меня болезненно екает сердце. Я так люблю его! И боюсь, что счастье наше кончится…
Сырой камень холодит руки, колени мои намокли от сырой земли и я вся дрожу, то ли от пронизывающего холода, то ли от рыданий. Все кончилось. Каин ходил по этой земле, дышал, говорил… Он был здесь… Я глажу мокрую шероховатость камня. А теперь все кончилось, и он умер!
Мой провожатый чуть ли не силой поднял меня с земли и потащил к лодке. Да видят духи, я бы хотела остаться там! Жизнь виделась мне смутно и я не хотела начинать ее опять… без него. По дороге к лодке он все приговаривал: «Ну будет Вам, будет…» От его промокшего плаща пахло шерстью и табаком, и навсегда этот запах смешался для меня с запахом острова, отпечатался в памяти меткой моего горя и моей потери.
Когда я толкнула двери харчевни, уже знала, что нужно будет попрощаться с Инес, сказать ей, как я благодарна за все, что эта женщина сделала для меня, ибо больше ничто не держит меня здесь, словно на острове Гэйр я наконец погребла свою надежду и тонкая ниточка, связывающая меня ее с Каином, перетерлась, истончилась и оборвалась. Я не знала, куда ехать. Я вернулась оттуда оглохшей и ослепшей от слез. В Рат-Кроган я никогда не поеду, Брюс счастлив с Эсме, мое появление лишь внесет разлад, да и кем я стану там? Даже сейчас, сквозь заслон оцепенения, меня кольнула застарелая боль, но я совладала с ней. Пусть будет счастлив, пусть эта женщина подарит ему то, что не смогла ни я, ни Ванора… И снова мысли мои кружат над зияющей черной раной — куда же мне ехать? Далеко отсюда, так далеко, чтобы сама память о Гроверстоуне, о Рат-Крогане и всем прожитом и потерянном превратилась в небыль…
Внутри харчевни на меня пахнуло знакомыми запахами горячей похлебки, выпеченного хлеба и свечей. Инес, заметив меня, всплеснула руками, расталкивая посетителей, протиснулась через столики и крепко обняла меня. И в ее теплых, пахнущих тестом и корицей объятиях я вдруг ощутила себя маленькой и слабой и едва не расплакалась.
Инес посмотрела в мое лицо и все поняла. Она кивнула, раз-другой.
- Мне так жаль, Блисс…
Я уже хотела уйти, подняться наверх, но она удержала меня за руку.
- Блисс… Пока тебя не было, кое-кто приезжал. Спрашивал о тебе…
Ну нет! Хватит уже с меня! Яростные слова готовы были сорваться с моих губ, но такой Инес был взгляд, что я осеклась.
- Он хотел посмотреть твою комнату, но я не пустила. И тогда он остановился здесь, ждать, когда ты вернешься…
- Он? - голос охрип и с губ моих слетел тихий шелест. Сердце неистово билось где-то в горле, мне одновременно было и страшно, и волнительно. Инес кивнула, посмотрела куда-то за мое плечо.
Я покачнулась, и если бы не ее рука, все еще лежащая на моем локте, упала бы. Горло мое раздирали нечленораздельные судорожные всхлипы, мир вокруг стремительно померк и надвинулся. Опустошенная, потрясенная до глубины души, я стояла посреди харчевни, глядя, как ко мне идет он — высокий, красивый, такой, каким я запомнила его.
На его лице разгорается улыбка, но тут же гаснет, когда он видит мое лицо. Он подходит так близко, что я чувствую родной запах, его тепло и поражаюсь, как же я не переболела Каином, как до мельчайших черточек я, оказывается, помню его лицо, его голос, его улыбку. Каин!
- Здравствуй, Блисс!
Судорожные всхлипы сотрясают мое безвольное тело, и я оседаю на пол. Мне не вынести, не вынести этого… И мир наконец-то исчезает
3. Каин.
Я очнулась в своей комнате. Тут же к изголовью кровати бросилась Инес, но я слабо отмахнулась от нее. Никогда прежде я не падала в обморок, и теперь меня кружило в водовороте слабости и дурноты. Понимая, что теперь окончательно пришла в себя, я все же тихо позвала его: «Каин...» И тут же в комнате шевельнулась большая тень и оказалась у моей кровати. Мои пальцы сжимает большая теплая ладонь, его темноволосая голова склоняется надо мной, и я с пугающим холодком понимаю, что верно повредилась рассудком на Гэйре, раз он мерещится мне до сих пор, даже здесь. Каин…