Старый герцог был изображен сидящим в знакомом мне кабинете, за тем же столом, и я с удивлением поняла, что Каин ничего не менял там, оставив все, как было при его отце. Суровое волевое лицо, нахмуренные брови. Мне стало зябко при мысли, что этот человек винил моего мужа в смерти второго сына, хотя и любил его… Как и мой отец… Я отодвинула портрет в сторону.
И тут снаружи раздался звук подъезжающего экипажа. Каин! Его не было всего два дня, но ко мне вернулись ночные кошмары и мои прежние страхи, что он исчезнет из моей жизни так же внезапно, как и появился. Я сбежала по лестнице вниз и обвила его шею руками. Его напряженное лицо на миг прояснилось, но тут же его исказила судорога боли, и я испуганно отшатнулась.
- Каин? Что-то случилось?
Он не подал мне руку, заложил ее за спину и только кивнул мне.
- Пойдем в дом. Мне нужно кое-то сказать тебе.
Такое у него было лицо, что у меня захолонуло сердце. Я шла за ним в кабинет, а оно выстукивало, заклинало его молчать, ибо я уже знала - что-то ужасное стряслось с нами, и сейчас истекают последние минуты покоя и блаженного неведения. Он усадил меня в кресло и остановился по привычке напротив окна так, что мне не видно было его лица.
- Блисс… Можешь ты мне дать слово, слово Даррох, что сделаешь, как я прошу тебя? - его голос звучал глухо и напряженно, я невольно поднесла руку к губам.
- Что… - одними губами спросила я, но он не ответил.
- Слово Дарроха, Блисс.
- Да, о господи, да! Говори же!
Я готова была вскочить и силой развернуть его к себе. Мне просто необходимо увидеть его глаза, и я пойму, все ли так страшно или еще поправимо. Я не понимала, что происходит, но спазм сдавил мне горло, не вдохнуть. Каин наконец обернулся, посмотрел на меня с мукой и решимостью. Он так и не снял дорожных перчаток и протянул мне тонкий лист бумаги с печатями, среди них я увидела и печать Гровер. Я все никак не могла заставить себя взять лист.
- Прочти, - жестко велел он, и я повиновалась.
Строчки прыгали у меня перед глазами и расплывались цветными пятнами. Не сразу я поняла, что глаза мне застилают слезы. Но и сейчас я все еще надеялась, что это недоразумение или какая-то жестокая его шутка. Если бы не его глаза, господи боже мой! В них была боль еще сильнее моей, и она обессилела меня.
Я беспомощно сидела, держа злополучный документ обеими руками на коленях.
- Это…
- Доверенность, - тихо, ровно сказал он. - Доверенность, по которой ты, вдова герцога Гровера, сочетаешься законным браком с лордом Брюсом Грэхемом из Рат-крогана, Блисс. Сейчас, тебе нужно лишь подписать ее.
Я никак не могла произнести ни слова, только беззвучно шевелила губами. Мир вокруг рушился и рассыпался на куски.
- Каин! - Боль наконец добралась до меня, обрушилась подобно лавине, погребая под собой меня и этот дом, и мои недавние мечты и планы. Она раздирала грудь, как хищная птица когтями, вот-вот тонкая хрупкая плоть порвется и я наконец умру!
- Почему?! - горестно, отчаянно выкрикнула я, обретя наконец способность говорить и дышать.
- Я не подпишу! Никогда! Я - твоя жена, я люблю тебя, а ты, я знаю, любишь меня! Что бы там ни произошло в городе, я буду с тобой! Я не…
- Блисс… - он говорил так, будто каждое слово причиняет ему невыразимую муку, я не узнала его надломленный напряженный голос, но умолкла.
- Я знал, что ты так ответишь. Но ты дала мне слово, помнишь?
Я немо качала головой, по моим щекам текли беззвучные жгучие слезы. Как он мог! Он, который больше всего ценил свободу и честь, как он мог поймать меня в ту же ловушку, что и мой лорд-отец! Я верила ему, верила им обоим, потому и дала слово. Но я больше не наивная двенадцатилетняя девочка! Я посмотрела на своего мужа.
- Я его нарушу, Каин! Не знаю, что происходит, но я не хочу больше разлучаться с тобой! Я люблю тебя! Посмотри же на меня, черт тебя подери!
Он поднял голову, впился в мое лицо взглядом, жадным, запоминающим, и я похолодела — так глядят прощаясь. Только теперь я увидела разительные и страшные перемены, что произошли в нем за эти два дня его отсутствия. Он осунулся, на небритом посеревшем лице лихорадочным блеском горят глубоко запавшие глаза, высокий смуглый лоб бороздят морщины, губы, всегда чуть изогнутые в насмешливой улыбке, которую я так люблю, плотно сжаты, как у мученика.