– Леди Блисс должна самолично проверить, все ли есть у Ваших гостей, госпожа. – Элиас Грэхем с серьезным видом поклонился Ваноре, но смотрел он только на Блисс.
– Что ж, – милостиво кивнула Ванора. – Тогда ложись спать после.
Блисс выдавила из себя улыбку сестре, но она тут же угасла, едва Ванора отвернулась. Дождавшись, когда девочка скроется в своей спальне, Блисс неловко поблагодарила Элиаса. Без сомнения, он все понял, и краска стыда жгла ее лицо. Блисс отвернулась от плошки со свечой.
– Доброй ночи, лорд Грэхем.
– О, полно, госпожа Блисс! Я – никакой не лорд, – почти весело возразил тот. – Младший сын младшего брата. Незавидная участь. Видите, я вынужден состоять в свите дядюшки и ожидать крох с его стола.
Блисс смотрела на него и не могла понять – как Элиас Грэхем может так легко говорить об этом и даже шутить! Верно его достоинство не ущемлено таким положением вещей, ведь даже без земель он остается лордом Грэхемом! Она покачала головой.
– В таком случае, я – такая же госпожа, как и Вы – лорд, не так ли?
– Верно, – согласился он и помрачнел. Его взгляд остановился на двери спальни.
– Я сожалею, госпожа Блисс…
У нее не оставалось сомнений, о чем он говорит. Весь ее вид у двери спальни Брюса Грэхема кричал об этом! Задохнувшись от гнева, горечи и стыда, Блисс метнулась в спальню и с лязгом задвинула щеколду изнутри.
7. Элиас.
Вино казалось ему прогорклым, а дичь, которую они загнали сегодняшним утром, не шла в горло. Погода установилась ясная и морозная, сытые кони легко брали в галоп, здешние леса, как и обещал дядюшка, были полны дичи. Под конец распаленные охотники загнали вепря, и теперь бурно праздновали это событие. Элиас угрюмо сидел подле Брюса Грэхема, переводя взгляд с одного хмельного обветренного лица на другое. Все были веселы и шумны, хвастаясь добычей и скакунами. Леди Грэхем позволили присутствовать на ужине, она сидела справа от своего мужа лорда. Ее сестра, в обязанности которой входило наблюдать за поварами и стольничим, оказалась за столом как раз напротив него, и Элиас украдкой наблюдал за ней. Каждое ее деловитое движение было спокойным и сноровистым, она оказалась прекрасной хозяйкой Рат-Крогана, хотя эти земли никогда не принадлежали ей. Ее простое глухое платье и собранные в узел волосы делали Блисс похожей на крестьянских девушек, но в легком наклоне шеи, повороте головы, улыбке сквозило достоинство. Присутствие сестры смущало ее, она то и дело переводила взгляд с полудетского личика Ваноры Грэхем на опекуна, но тот был занят разговором про охоту и не замечал ее тревоги.
Брюс Грэхем снисходительно посмеивался, и внезапно Элиас понял, что ненавидит дядю! Эта мысль ошеломила его, как непозволительная, ибо с малых лет он оказался на попечении и иждивении старшего брата своего беспутного отца. Никогда впрочем лорд Грэхем не относился к нему с семейным участием, скорее держал при себе, как мальчика на побегушках и напоминание о собственном более высоком положении. Но Элиас не мог жаловаться – благодаря дяде у него было оружие, одежда и лошадь, и как знать, быть может, Брюс Грэхем пожалует ему кусок земли где-нибудь за Перевалом, тогда он сможет жениться и родить сыновей. По-настоящему Элиас не думал еще об этом, колесил по Равнине в дядиной свите, смеялся над его шутками, воевал за него, если требовалось, и время от времени получал подачки в виде новой кольчуги и латного кафтана, мешочка монет или скакуна из конюшень Грэхемов.
Новость о свадьбе дяди Элиас воспринял настороженно. По брачному договору Брюс Грэхем обязался остаться жить в долине Тей, и собственное будущее стало казаться Элиасу смутным. Почти не запомнил он и торопливую свадьбу. Не было ни пышного празднования, ни застольных песен. Даже невесту, эту девочку с детскими косицами, он тогда не увидел. Элиас криво усмехнулся своим невеселым мыслям. Его отправили ночевать на конюшни, а с утра они уже покидали Рат-Кроган. Несколько месяцев он служил наемником за Перевалом, пока не получил приглашение дяди. И сейчас ему следовало бы проявлять больше внимания и участия в этой похвальбе, но он не мог заставить себя произнести ни слова. Ненависть сковала его язык. Да, он ненавидит Брюса Грэхема за эту унизительную его снисходительность к нему и всем остальным людям, за его удачливость и везение. А при мысли о вчерашней случайной встрече с Блисс Даррох у дядиной спальни он скрипнул зубами от яростного гнева и собственного бессилия. Мало ему брака, коим он получил эти обширные плодородные земли, еще и эта девушка с ясным прямым взглядом и огненными волосами греет его постель зимними ночами.