- Мы сидели на заборе, высоко, никакая лошадь бы не достала… - Эван вздохнул, виновато отводя глаза.
- А она пролезла внизу, через доски…
Несса в дверях всплеснула руками, ее укоряющий взгляд сверлил ему спину.
Когда Брюс приехал за детьми в деревню и услыхал, что Виллем и объездчик лошадей чудом успели вытащить орущую и отбивавшуюся от них Айлин из-под копыт перепуганных лошадей, он весь похолодел. Первым его желанием было достать хлыст и отходить обоих паршивцев прямо здесь, но как можно требовать от двух малолетних мальчишек смотреть за ребенком, когда они сами за собой присмотреть не могут. Бормоча про себя самые страшные ругательства, какие знал, он за шкирку ухватил грязную и лохматую Айлин и усадил впереди себя в седло. Эван и Том все еще стояли перед ним у края злополучного загона, ожидая выволочки.
- Домой, - рявкнул Брюс, - сейчас же!
Эван уцепился было за подпругу, но отец достал хлыст.
- Пешком!
Уже на краю деревни Брюс обернулся. Вдалеке видны были две точки — мальчишки со всех ног припустили вдоль поля к Рат-Крогану.
- Ну что, леди Грэхем, - Брюс пригладил взлохмаченные вихры малышки, и та прильнула к его руке, жмуря от закатного солнца ясные зеленые глаза, - тебя надо как следует выкупать… Пожалуй, нам обоим влетит от Нессы…
Лошадь брела вдоль полей шагом, и Брюс думал, что старая нянюшка и Эсме были правы — Айлин нужна женская рука. Сегодня ее едва не затоптала лошадь, а завтра она будет наравне с мальчишками носиться по всей округе.
У ворот Брюс осторожно ссадил дочь и, взяв лошадь под уздцы, повел к конюшне. Несса тут же принялась хлопотать вокруг малышки, приговаривая, что негоже так вести себя знатной леди. Она искоса бросала взгляды на Брюса. Тот фыркнул и поспешил запереться в кабинете.
После вечерней выволочки мальчишек, ужина и укладывания детей в кровати, они с Нессой остались одни. Несса редко поднималась в его кабинет, но сегодня изменила своим привычкам.
- Так дальше не годится, милорд, - строго сказала она, садясь в пододвигаемое кресло. Старые кости болели все чаще, но нрав у нее оставался прежним. Брюс коротко кивнул.
- Я знаю-знаю… Завтра я съезжу в город… - и глядя, каким лукавым интересом загорелись глаза нянюшки, от души рассмеялся.
- Нет, Несса, я не собираюсь искать Айлин мачеху, если ты об этом. Я написал своей кузине, она живет за Перевалом и у нее полно племянниц. Может, какая-нибудь из них согласится переехать в Рат-Кроган и приглядывать за детьми. У нас это не очень-то получается.
Несса обиженно засопела и Брюс усмехнулся.
- Ладно, у меня не получается.
Он и в самом деле написал Элеонор Грэхем, но еще до рассвета в Рат-Кроган примчался посыльный. Он желал говорить лично с лордом Грэхемом, ибо ему было велено передать письмо лично в руки вышеозначенного лорда. Давно Брюс не видел печати Гровер, но он ее отлично помнил. Он открыл письмо и прочел его, ошеломленно посмотрел на Нессу, с любопытством стоявшую возле посыльного.
- Что такое, милорд? Что-то стряслось?
Голос никак его не слушался, он все смотрел на письмо, будто сомневаясь в его реальности, потом перевел взгляд на Нессу.
- Блисс, - хрипло сказал он, - Блисс возвращается домой.
«Лорду Брюсу Грэхему, Рат-Кроган, долина Тей,
от герцога Гровера, Гроверстоун.
Милорд, перейду сразу к делу, ибо оно для Вас так же важно, как и для меня, оно касается Блисс и ее будущего. Никому другому я бы не стал писать, да мне и некому больше доверить эту тайну. Я болен и болен смертельно. Не буду пояснять, это долго и Вам ни к чему. Важно то, что Блисс не может оставаться со мной, это опасно для нее самой, да и я не хочу ее жалости, раз не могу жить с ее любовью. Она ничего не знает, и так оно и должно оставаться, иначе Блисс не покинет меня по своей воле. А она достойна счастья, будущего, семьи и детей. Все это я уже не могу дать ей, и Вы — единственный человек, которому я могу доверить заботу о ней. Я прилагаю к письму заверенную моим нотариусом доверенность на Ваш брак с Блисс. Требуется только Ваше согласие, убедить ее — мое дело. Лорд Грэхем, не буду скрывать, Блисс все мне рассказала о ваших с ней отношениях, и я вверяю ее Вам с одним-единственным условием — вы ни к чему никогда ее не принудите! Дайте мне в этом слово, я знаю, вы, горцы, относитесь к этому более чем серьезно. Я хочу, чтобы Блисс вернулась домой, была в безопасности. Позаботьтесь о ней, дайте ей ту жизнь, для которой она родилась, но оставьте свободу. Блисс из тех, кто зачахнет в неволе и принуждении, а она, как никто другой, заслуживает счастья.»