Переодевшись в свежее платье и туго забрав волосы в узел на затылке, я нервно пригладила короткие прядки на лбу и посмотрела в мутное большое зеркало. Оттуда на меня глядела взрослая, бледная женщина, слегка растерянная, напуганная и смятенная.
Вздохнув, я отперла двери спальни и спустилась вниз.
На кухне, как и в моих воспоминаниях, пахло хлебом и свежими пряными сырами. Но вместо Нессы у печи суетилась молодая девушка, которую я не знала. Заметив меня, она испуганно поклонилась.
- Простите, госпожа Грэхем… Все уже готово, почти все!..
Я поспешила заверить ее, что не на что сердится и с завтраком я не спешу. Но ее обращение ко мне отозвалось глухой болью. Я так мечтала быть женой Брюса, будучи замужем за Каином Гровером, и вот теперь… Я едва успела смахнуть непрошенные слезы, когда в кухню вбежал Эван.
Вчера я как следует не разглядела его, сейчас же опустилась перед ним на колени, обняла эти худенькие острые плечи.
- Привет, Эван. Знаешь, кто я?
Светлые серые глаза с прищуром смотрят на меня с любопытством, но без тепла.
- Да, ты — моя тетя, будешь теперь вместо Эсме жить здесь.
О, дети умеют быть жестокими, даже невольно и того не желая. Я едва не отпрянула, но пересилила себя, слабо улыбнулась.
- Можно сказать и так.
- Томас говорит, ты не Грэхем, а Даррох, - неожиданно добавил Эван.
- Ты тоже Даррох, Эван, последний в нашем роду, - терпеливо объяснила я.
Мальчик передернул плечами.
- Я знаю, - беспечно отозвался он. - Все это - мое.
Эван убежал завтракать, оставив меня в смятении и раздумьях. Конечно, он еще совсем мальчишка, но в нем нет той клановой гордости, что с младенчества была во мне и в Ваноре. Мы знали, кто и что мы, и какая это ответственность и честь. А возможно, Брюс прав - пусть у его сына будет детство, не омраченное взрослыми понятиями долга и обязанностей.
Он обещает вырасти красивым, миловидное, даже слишком миловидное для мальчика лицо, длинные ресницы, красиво очерченные губы и пшеничные волосы - все это он взял от матери. А вот Айлин оказалась много больше похожа на Брюса и вопреки здравому смыслу это понимание вызвало у меня боль. Девочке было чуть больше двух лет, она пугливо жалась к Нессе, глядя на меня снизу вверх большими зелеными глазами.
- Ты добрая? - застенчиво спросила она. Ком подкатил к самому горлу и у меня защипало под веками, я моргнула раз-другой.
- Обещаю, с тобой и твоими братьями я всегда буду доброй, Айлин.
Малышка заулыбалась, но смотрела все равно настороженно. К моему облегчению, Брюс не завтракал с нами. С полуулыбкой Несса пояснила, что он рано утром отправился на дальний выгон. Была ли это необходимость или сознательная попытка избегать меня, я не знала. Но от Эвана услышала, что теперь в Рат-Крогане разводят лошадей, они считаются лучшими в округе. Как раз на дальнем выгоне их объезжают.
Подоткнув платье за пояс, я спустилась по каменной тропе вниз, к дороге. По обеим сторонам новые изгороди, крепко и умело сколоченные. Поля стали золотыми от налившихся пшеничных колосьев, и на душе у меня потеплело. Всюду чувствовалась крепкая хозяйская рука. Брюс был не прав или польстил мне тогда, при нашей первой встрече, похвалив меня и Рат-Кроган. Теперь усадьба была другой, она разрослась и окрепла.
Я прошла уже половину дороги, когда увидела всадника, двигавшегося мне навстречу. Лошадь брела шагом, изредко сходя с дороги за щипком травы на обочине. Прищурившись от яркого солнца, я смотрела, как всадник почти поравнялся со мной, легко спрыгнул на землю и подхватив поводья остановился, ожидая, когда я подойду. Я издала сухой смешок. Я могла уйти так далеко, как заблагорассудится, а он — сбежать на дальний выгон, мы все равно встретимся.
- Доброе утро, Блисс. - Он замедлил шаг, подстраиваясь под мой, и пошел рядом. Я украдкой смотрела на него, то и дело опуская глаза на свои башмаки и пыльные носки его сапог. Он был в простой холщовой рубахе и бриджах для верховой езды, и эта небрежная одежда очень ему шла.
- Ты хоть позавтракала?