- Ты не хуже меня знаешь ответ, птичка. Любовь любовью, а отнимать мужа сестры было грехом, и ты за него поплатилась.
Я опустила голову, меня обуревало возмущение, гнев на Нессу, но и стыд. Я знала, что няня любит меня, знала, что она всегда была честна и со мной, и с Ванорой… знала, что она права…
- К тому же, - добавила Несса с легкой улыбкой, - нам неведомо, где наше истинное счастье.
Я быстро взглянула на нее. Уж не смеется ли Несса? Неужели она думает, что я буду счастлива здесь, с Брюсом?! Что забуду Каина!
Но Несса уже отвернулась и ставила хлеб в печь.
До обеда я не столкнулась ни с Брюсом, ни с Томасом. Эван за завтраком улыбнулся мне, как ни в чем ни бывало. Глядя в его светлые переменчивые глаза, я силилась вспомнить Ванору в его возрасте. Была ли она такой, или я совсем не знала свою сестру… Что ж, Эван в бОльшей степени Даррох, чем ему бы даже хотелось, - с удовлетворением подумалось мне и я внезапно испугалась этих мыслей, будто они были не мои, а моего отца и всех тех бессчисленных мужчин и женщин, что жили на этой земле, рожали детей, воевали и умирали, зная, что после них придут другие и род их не угаснет. После нас будет только Эван. Я так пристально смотрела на мальчика, что он в конце концов смутился и улизнул из-за стола. Айлин кормила нянька. Несса со смешком сказала, что слишком стара для еще одного ребенка на своих руках. Но теперь здесь была я, и Айлин Грэхем - моя забота. Девочка смотрела на меня настороженными большими глазами, хмуря чистый покатый лоб. И внезапно эта ее гримаса отозвалась где-то в глубине моего существа острой болью, и на миг я задохнулась. Точно так же хмурится Брюс, когда что-то идет не по его, я знаю это и помню! Память, злая жестокая память! Почему изо всех дней, проведенных в Рат-Крогане, мне вспомнился именно этот.
Мы сидели в траве у ограды поля, моя голова удобно покоилась на его плече. Его рука неторопливо ласкала мое бедро, и оба мы знали, что терпения у нас обоих не хватит, но продолжали эту игру.
- Блисс… Я хочу взять тебя в жены.
Я вскинула на него глаза, счастливая уже от одной этой мысли, от слов, произнесенных им, будто это была нерушимая клятва. Но все же сказала:
- Это невозможно, Брюс… Ты женат… И мы не можем…
Он нахмурился, глядя поверх моего плеча на поле, буйно зеленеющее всходами. Никакие преграды не могли разлучить нас, ни стыд, ни память о Ваноре… Мы оба это знали. Осторожно он опустил меня на траву, щекотавшую мои босые ноги и колени. Со вздохом я притянула его руку себе на грудь. Где-то в ветвях ивы над нами неистово кричали дрозды, пряно пахло нагретой землей и овсянником...
Айлин похожа на отца больше, чем Эван, и это сходство больно ранило меня, будто чужая, незнакомая мне женщина, украла его у меня, оставила ему память о себе, какой у меня не было.
Уложив Айлин вздремнуть после обеда, я отправилась на конюшни. Мне хотелось увидеть лошадей, но еще от Эвана я знала, что там излюбленное место Томаса, когда он хочет спрятаться ото всех. Я нашла его за дальними загонами. Его худая, сгорбленная фигурка на самом верху новой ограды напоминала диковинную нахохлившуюся птицы. Увидев меня, он выпрямился, спрыгнул на землю. Но не убежал, как я опасалась, а остался стоять. Молча глядел, как я приближалась, угрюмо прищурив темные глаза. Я поравнялась с ним.
- Здравствуй, Томас. - Он промолчал, желваки ходили у него под кожей, косая черная челка падала на глаза. Он совсем дикарь, этот мальчишка… Изрезал все мои платья… На миг мне стало страшно, но я отбросила сомнения и уселась прямо на землю, подобрав юбки.
- Тебе вчера здорово досталось, - он не шелохнулся, но меня полоснул острый быстрый взгляд. Насмехаюсь ли я или сочувствую?
- Присядь, я просто хочу поговорить.
Неохотно он сел поодаль, острые лопатки выпирали под простой холщовой рубахой. Босые пыльные ноги он поджал под себя.
- Томас… Я не враг тебе, - мягко сказала я. Мальчишка отвернулся и мне было видно только его грязную щеку и поджатые губы.
- Я не хотела ехать сюда, но так получилось. И я хочу, чтобы ты знал — я не буду заменять тебе мать. Она останется твоей мамой, а я буду… буду заботиться о вас и только.
Он недоверчиво взглянул на меня, и на краткий миг мне почудилось, что мы все преодолеем. Но в следующую секунду он поглядел на меня с горечью и ненавистью.