- Тогда уезжайте! Нам было хорошо без Вас! Уезжайте!!!
5. Вдвоем…
Время в Рат-Крогане измеряется не часами и днями, а делами, которым нет конца. Но я была рада им, ибо бездействие порождало размышления, а они причиняли жгучую боль. В сотый раз я спрашивала себя «Почему!» Почему Каин поступил так со мной! Если он и правда разлюбил меня, зачем было искать, зачем привозить в Гроверстоун снова… Зачем, зачем, зачем! Я изнуряла себя этими бесплодными горестными мыслями, находя в них горькое удовлетворение, пока однажды Несса не сказала мне одну простую вещь.
Мы по обыкновению хлопотали на кухне, я угрюмо молчала, думая о Каине, о Томасе, который ненавидит меня, о многих годах такой жизни здесь… Я с грохотом опустила кастрюлю на стол и Несса приподняла бровь, взглянула на меня, нет, не осуждающе, а тем знакомым с детства взглядом, когда мы с Ванорой упрямо не желали признавать, что нашкодили и провинились.
- Хватит уже, Блисс!
- О чем ты? - Сказала я резче, чем хотела. Я устала и не выспалась и жизнь казалась мне чередой однообразных дней, погруженных в сожаления о несбывшемся.
Несса погладила мое закаменевшее плечо.
- Ты никак не хочешь позволить себе быть счастливой, я же вижу. Сколько это будет продолжаться, Блисс? В том, что случилось между тобой и твоим мужем нет твоей вины, ты не обязана страдать всю оставшуюся жизнь, птичка!
Я хотела возразить, осадить Нессу. Да какое она имеет прав вмешиваться! Она даже не знала Каина! И меня, меня она тоже не знает!
Я открыла рот и внезапно бурно и неудержимо разрыдалась, уткнувшись в ее грудь.
Однако слова Нессы засели глубоко внутри и саднили, как болезненная заноза в пальце. Ложась вечером спать, я снова и снова вспоминала ее слова, не желая признавать ее правоту. Мне было больно, я чувствовала себя брошенной и разбитой на осколки, которые не могла или не желала складывать… Этой ночью в доме было тихо: Томас рано ушел в детскую, Эван и Айлин мирно спали, Брюс уехал с утра в город, и я знала, чувствовала, что он поехал в таверну и к продажным женщинам. Что ж, каждый из нас, как мог, боролся со своими призраками! Я так долго пряталась за свою боль, что она застила мне все остальное. С внезапной ясностью и холодком страха я поняла — у меня ничего нет и не будет! Я была возлюбленной Брюса, пока нас не разлучила чудовищная ложь Ваноры, я была женой Каина, пока его самоуверенность и козни Инквизитора не погубили мой брак… И кто я теперь? Жена без мужа, мать чужим детям без возможности родить собственных! У меня ничего не будет, я не возьму на руки свое дитя, не увижу, как оно улыбается мне, не усну на груди мужчины, с которым зачинала его… Я смотрела сухими глазами в потолок спальни, хотя горло мне раздирали сухие отчаянные рыдания. Судьба обманула меня, не оставив ничего, что есть у других женщин! Или я сама пытаюсь уничтожить свою жизнь… Я беспокойно ворочалась на постели, готовая вскочить с нее или разрыдаться. Да что же это! Я прикусила губу, злясь на себя за слабость и эти слезы. Томас и Эван скоро вырастут и они отлично знают, что я не мать им. И даже Айлин, малышка Айлин, хоть я и привязалась к девочке, напоминает лишь о другой женщине, отнявшей у меня Брюса…
Блисс ап Даррох! Пора признать, ты запуталась! Я отчаянно люблю Каина, эта любовь пополам с болью, разрывает мне сердце. Люблю его насмешливый голос, улыбку, его руки, ласкающие меня, его смелость и уверенность… Люблю его...Любила ли я Брюса? В наши счастливые годы в Рат-Крогане — да! Я любила этого мужчину со всем пылом своих 17 лет. И где-то в глубине души, под всем наносным, что осталось шрамом от всех потрясений и потерь, я по-прежнему люблю его. Люблю его суровость и немногословность, его силу и нрав, люблю, когда он ласково называет меня по имени… Я покраснела, порывисто прижала пальцы к губам. Возможно ли любить двоих? Или это неизменно предательство одного в пользу другого? Но я понимала, я хочу прожить жизнь, которая подарит мне счастье материнства и любовь мужа. И только Брюс может подарить мне детей.
Брюс, который уехал к шлюхам, лишь бы не видеться здесь со мной… В какой ад превратилась наша жизнь теперь!С гулко бьющимся сердцем я чутко прислушивалась к звукам спящего дома. Внезапно мне стала нестерпима эта тишина, особенно теперь, когда я решилась. Скорее всего он вернется утром… Или через несколько дней, как бывало уже много раз. Обычно он приезжал угрюмый, небритый, молчаливый, от него пахло вином и лошадьми, он привозил подарки детям и хозяйственные покупки и мы ни разу не говорили о той другой причине его отлучек. Я не имела права спрашивать…