Мариэль надоело бесконечно о чем-то размышлять. Захотелось поговорить с кем-нибудь, развеяться. А то от гомона марширующей армии совсем устали уши. Она огляделась в поисках приятного собеседника, но Фаолин был единственным из всего отряда, кого она сейчас видела. Финли и Кирби плелись где-то далеко позади. Их отряды собрались гораздо позже, чем эльфы, с которыми сейчас ехала Мариэль. Валсидал решал какую-то проблему, возникшую, у его воинов. Иналия была в самом начале процессии и о чем-то говорила с матерью. Максин и Дельвин тоже затерялись со всем отрядом Родбауда. Так что перед Мариэль стоял выбор: поговорить с Фаолином или дальше ехать, не раскрывая рта.
- Ты бывал здесь раньше?
Эльф долго не отвечал, устремив взор к Уракату, будто что-то вспоминая.
- Очень давно, тогда эти земли небыли такими пустынными.
Снова оба замолчали. Мариэль не нашлась, чем еще можно было разговорить угрюмого Джевелийского принца. Внезапно в спину ударил ветер, над головой пролетел дракон. Мариэль не сразу узнала в нем Геадрала – одного из тех драконов, с кем она вернулась в Маргинг с ее первой миссии. Это был именно тот ящер, который настаивал на том, что бы сжечь и сожрать ее, не слушая. А не узнала его Мариэль из-за стальной брони, которой были защищены шея, брюхо и голова.
Геадрал пронесся над, шествующими, эльфами и стал набирать высоту. Только когда он скрылся за пеленой туч, Мариэль разглядела в небе еще дюжину драконов. Они летели клином, во главе которого был сам Молдобад.
Привал был конечной остановкой. Армия разбила лагерь за четыре мили от Ураката глубокой ночью. И сразу же все принялись за работу. До рассвета Мариэль не смыкала глаз, помогая солдатам рыть рвы и строить ограждения из заостренных кольев. В строительстве обороны участвовали все, у кого не нашлось дела поважнее. Те, кто не занимался обороной, чистили и затачивали свое оружие или готовили еду. Находились, правда и такие, кто отдыхал или просто был не в состоянии помочь.
- От меня толку мало.- Дельвин поднял, по локоть обрубленную, руку.- Но если на нас захотят напасть, я сообщу как минимум за час.
А Мариэль была очень рада работе. Физический труд лучше всего отвлекал от назойливых мыслей. Она даже не пользовалась магией, что бы не лишать себя такого удовольствия.
Все было готово еще до рассвета. В основном благодаря драконам, которые когтями вспахивали землю, одним движением лапы делая такой ров, какой два десятка людей копали бы час. Так весь лагерь был огражден забором из заточенных бревен, за которым был еще и ров с острыми кольями, вбитыми в дно. У двух выходов был выставлен дозор.
Со стороны этот лагерь выглядел, как целый город. Хоть прямо здесь бери и строй.
К тому времени, как на востоке стало светлеть небо, Мариэль уже успела отдохнуть и перекусить. Она сидела, греясь у костра, когда к ней подошел незнакомый эльф. Приглядевшись, она узнала в нем Сельвиона – старшего сына короля Элеота. Как и говорила Лафитлин – он был копией отца, за исключением некоторых черт, которые выдавали его относительную молодость.
- Не откажитесь от моего общества, Госпожа Мариэль?- спросил он.
- Присоединяйтесь, принц Сельвион, мне будет приятно ваше общество.- В глазах эльфа на мгновение промелькнуло удивление, но он не стал спрашивать, откуда ей известно, кто он.
- Завораживающее зрелище, правда?- Эльф сел напротив Мариэль, между ними плясали язычки пламени, потрескивая прутьями и выплевывая снопы искр.
- На огонь можно смотреть вечно.- ответила Мариэль.
- Да, вечно можно любоваться огнем водой и рассветом.
- Как и звездами или закатом.
- Боюсь, мы уже не найдем в небе звезд. За то встретить рассвет еще не поздно. Позвольте вам показать кое-что.
Эльф поднялся, протянув Мариэль руку. Опершись на него, Мариэль встала. И он повел ее в сторону северного выхода из лагеря. Они вышли за ограду, оставив позади шум, им открылся потрясающий вид на Уракат. Когда-то Мариэль пыталась представить себе эту гору и тогда она видела черную голую скалу в сухой каменистой пустыне, над которой зловеще нависают тучи, сверкая молниями.
Но воображение ее подвело. Реальность не нагоняла столько жути, а напротив вселяла радость и желание резвиться в цветочной поляне, залитой лучами восходящего солнца. Золотистые лучи коснулись бока горы, поросшей цветами и деревьями. Вокруг росли травы, кустарники и повсюду были полевые цветы. Где-то в стороне ловил своей пышной кроной солнечный свет многовековый тис. При этом над головой небо было черным.