Встреча с великим герцогом немного выбила меня из колеи, но я быстро прихожу в себя, стоит нам с Гримом приехать в порт. Да, это странно, что знатная дама лично занимается таким не женским занятием, как проверка груза, но, поверьте, это единственный способ держать в руке каждый слиток золота, который везут с рудников. Мой покойный муж любил говорить, что деньги, как и ветреные женщины, быстро привыкают к чужим рукам. Стоит пустить дела на самотек, довериться ушлому счетоводу — и все, тебя тут же начнут обирать, как липку. Поэтому он лично обучал меня вести подсчеты, делать ставки, рассчитывать выгоду и делать прочие скучные дела, которые благородные господа считают работой для наёмных рабочих. Сначала мне это казалось скучным, потом я понемногу привыкла, а теперь получаю истинное удовольствие от того, что читаю цифры лучше, чем опытный астроном — звездное небо.
Конечно, все богатство не сгружают в открытую. Я начала подготовку к этой игре еще год назад, сразу после того, как похоронила своего мужа. И теперь у меня в руках и портовый секретарь (закладные на дом запечатали его рот лучше всякой взятки), и корабль с командой, и целая сеть агентов, которых я, так или иначе, спасла от встречи с виселицей. Но я никогда не была скрягой, поэтому, пока с милой улыбкой диктую перечень груза, Грим бросает секретарю звякающий от монет кошель. Пройдоха тут же прячет его в потайной карман камзола и, склонившись над бумагой, повторяет вслед за мной:
— Саженцы лиственницы белой, саженцы красного дуба, десять бочек картофеля, три бочки оливкового масла. — Перо скрипит от его усердия. — Три мешка овсяной муки, три мешка кукурузной муки…
Ближе к вечеру все это «добро» развозят в нужные места: часть на монетный двор, часть по ювелирным мастерским. Через пару недель, если дела будут идти своим неспешным чередом, я подомну под себя всю торговлю дорогим барахлом. Но я мечу выше, гораздо выше, именно поэтому не рискую озвучивать цели даже в собственных мыслях.
В аптекарской лавке все так же душно, но на этот раз я — не единственный ее посетитель. Аптекарь крутится юлой и просит нас с Гримом подождать. Я говорю, что каждая минута моего времени стоит дороже, чем любой порошок, который он будет толочь, но до моего слуха доносится нетерпеливое покашливание из тайной комнаты, куда он водил нас в прошлый визит. Грим понимает меня без слов — выходит за дверь и растворяется, пока я, присев на стул, жду своей очереди. Там женщина — в этом нет сомнений. И раз я сижу здесь, то выходить она будет не через парадную дверь.
Я мысленно терпеливо повторяю одну и ту же считалочку — если сделать это четыре раза подряд, то выйдет примерно минута. Всего проходит около семи прежде, чем раздается негромкий шорох открывшейся и закрывшейся двери, и аптекарь появляется передо мной весь взъерошенный и полный раскаяния за мое вынужденное ожидание.
— Компоненты не помогли? — спрашивает он, озадаченно потирая лоснящийся лоб.
— Нет, все сработало просто великолепно. Но мне нужна еще мера драгоценной пыли и толченая руда.
Аптекарь тут же выдает то и другое и интересуется, не нужны ли мне капли от бессонницы или нюхательная соль от головной боли.
Отказываюсь и, не прощаясь, выхожу на улицу.
— Молодая, белокурая, выше тебя ростом, родинка — вот здесь. — Верный страж указывает на место под правым глазом.
О, я хорошо знаю эту родинку. Моя неудавшаяся соперница, старшая дочь маркиза Ластера — Тара. Ее прочили в невесты наследному принцу, но мой отец оказался убедительнее. И, насколько мне известно, даже после нашего побега Тара так и не добилась расположения принца.
Интересно, что ей понадобилась? Точно не нюхательная соль.
Проклятый Блайт! Я ведь рассчитывала на его помощь. Как минимум на то, что он посвятит меня в последние закулисные интриги. Может показаться, что я ищу кошку в темной комнате, но такие девицы, как Тара, не посещают аптекарей тайком, убегая, как воришка, через черный ход. И наверняка ей есть, что скрывать. И тайна эта стоит дорого, раз она обратилась к человеку, чьими услугами пользуется только высшая знать. Он наверняка знает, что с ним сделают, стоит распустить язык.
Вот же!
Я с досады топаю каблуком. Грим кривит рот, чтобы спрятать улыбку. Понимаю, что выгляжу капризной девочкой, из-под носа которой увели последнюю дорогую куклу, но именно так себя и чувствую. Я должна знать все, иначе это будет игра наощупь. Может быть, именно эта тайна нужна для успешного старта — кто знает?