Блайт?!
Арх делает два последних шага — Блайт прыгает ему навстречу. Высоко, словно законы мироздания не для него. Упирается носком в ошметки носа и легко перепрыгивает на спину чудовища. Заносит кинжалы и жадно по самые рукояти вонзает в спину чудовища.
Арх издает почти человеческий стон — и падает, чтобы больше не подняться.
Блайт выдергивает кинжалы, брезгливо вытирает их о шкуру и непринужденно спрыгивает на землю. Он весь в крови, но очевидно, что это кровь арха. Алые капли ручейками стекают с белоснежных сосулек волос и струятся по переносице, верхней губе. Он сплевывает кровь и вразвалочку идет ко мне. Я бессердечная, невозможная предательница, потому что вместо того, чтобы броситься на помощь Гриму, словно завороженная слежу за тем, как неумолимо сокращается расстояние между мной и позером.
Он в белоснежной, насквозь пропитанной кровью сорочке — и тяжелые ботинки зашнурованы так, будто он только проснулся и наспех сунул в них ноги.
— Сладенькая Герцогиня, — шепчет Блайт, перекладывая клинки в одну ладонь, а второй поглаживая мой подбородок. Будто и не было смертельной опасности, будто мы в уютной беседке наслаждаемся пением птиц. — Нельзя же так подставляться.
Я могу только кивнуть — прикрыть рот рукой, когда он наклоняется с явным намерением меня поцеловать.
— Не хочешь? — Он смазывает кровь рукавом, скалится. Клыки все еще там, за его губами. — Да пошла ты со своим чистоплюйством! Я для тебя последнего живого арха убил, так что поцелуй — меньшее, что ты мне должна.
Мое возмущение тонет в горячем вдохе его поцелуя. Он словно поглощает мою душу, взамен наполняя чем-то невыносимо сладким, что ныряет в живот и заставляет мои колени пуститься в пляс. Язык скользит у меня во рту, нахально разбивая слабые попытки ему противостоять. Мне хочется большего. Я невольно подаюсь вперед, забрасываю руки ему на шею. Это кажется естественным и нормальным вопреки всей ненормальности произошедшего.
Когда он отстраняется, мне требуется время, чтобы понять, почему реальность бессовестно вторгается в приятную эйфорию. Нехотя разлепляю веки и натыкаюсь на голубой взгляд, который скользит по моему лицу.
— Тебе нужно почаще падать с лошади, сладенькая, — подтрунивает Блайт, вытаскивая веточки из моих волос. — За лоском и пафосом скрывается премиленькая женщина.
Стон Грима разрушает последнюю каплю романтики момента.
Слава Триединым! Да что это со мной?!
Грим лежит на земле за кустами, и глубокая рыхлая царапина протянулась через весь его лоб, словно свежая борозда на пашне. Неподалеку валяется виновница этого «украшения» — обломанная еловая ветвь с острым, как скальпель, кончиком.
— Ты… не ранена? — стонет верный страж, и мои глаза наполняются слезами.
Он чуть не погиб и ему досталось куда сильнее, чем мне, но и сейчас он в первую очередь думает обо мне. А я… я, забыв обо всем на свете, целовалась с человеком, который, может статься, и не человек вовсе! И жизнь Грима тогда вообще ускользнула из моей головы.
Скидываю камзол — он все равно безнадежно испорчен — и, наплевав на стыд, отрываю рукав. Тонкая дорогая ткань легко поддается.
— Я в порядке, — бормочу одеревеневшими губами. — Тебе нужен лекарь. Сможешь встать?
Сзади раздается насмешливое прищелкивание языком.
— Ничего себе, как резво ты сбрасываешь листочки, мой драгоценный цветочек. Что за несправедливость? Я жизнь спас и тебе, и твоему паршивому телохранителю, но мне ты даже коленку не показала. Сражен в самое сердце ядовитой стрелой несправедливости.
Не нужно поворачивать голову, чтобы примерно догадаться о поддельном мученическом страдании на его лице. И я невольно, почти забывшись, где мы и что произошло, ухмыляюсь в ответ. Язык у Блайта подвешен хорошо — ничего не скажешь. И умеет он им не только чепуху молоть.
Я резко распрямляюсь, надеясь, что Гриму не до того, чтобы высматривать румянец на моем лице.
Грим кое-как, ворочаясь, как неуклюжий жук, переворачивается и встает: сначала на колени, чтобы сделать передышку, потом в полный рост. Просто чудо, что его ноги целы, но мне не нравится то, как мученически он морщится каждый раз, когда пытается сделать глубокий вдох. Я не сильна в медицине, но, похоже, у него сломаны ребра. И немудрено — после такого удара.
— Я в порядке, Дэш. — Он мягко отстраняется от моих попыток подставить плечо. — Только дай в голове проясниться.
Киваю и отхожу, догадываясь, что он не хочет меня обидеть прямой просьбой оставить его одного.