«Бежать, бежать», — это было все, о чем я могла думать. Спасительная пещера стала символом моего умиротворения – только там я ощущала себя собой. Могла не думать, что очнусь в окружении языков пламени, вздымающихся к небу и пожирающих деревья и зверей. Действие происходило автоматически – чувствуя приближение срыва, я бросалась прочь, пока не оказывалась в замкнутом каменном капкане.
Тяжело дыша, я упала на колени, вдыхая запах тлеющего материала. Подняв руки, растерянно наблюдала, как прочная огнеупорная ткань, нагретая до немыслимых температур, покачивается, растягиваясь будто большая желтая жвачка, и крупными густыми каплями падает вниз. Прошло, должно быть, несколько минут прежде, чем в образовавшиеся в перчатках дырки выскочила молния, отразившись от стены и искрами осыпавшись на дно пещеры. Довольно слабенький и маленький разряд – основной удар моей силы защитная ткань выдержала. А это значило, что Эдвард, скорее всего, остался жив…
Угнетающая тишина разрасталась вокруг меня по мере того, как проходили минуты, складываясь в часы трудного успокоения. Печать прикосновения пальцев Эдварда до сих пор горела на моих плечах, врезавшись в идеальную память и терзая сердце. Глупая, глупая Белла.
Я была почти уверена, что Эдвард ушел. Вряд ли он мечтает присоединиться к тем двум могилам, и я понимала прекрасно, что пока представляю такую опасность, никто не захочет общения со мной. Пройдет, возможно, сотня лет, прежде чем я научусь владеть силой, подаренной, словно издевка, жестокой судьбой. К тому моменту мои друзья и родители умрут, а Каллены окончательно забудут… Таков мой удел.
Поэтому я очень удивилась, почуяв запах медвежьей крови и сладкий, ни с чем несравнимый аромат меда и корицы. Высунув голову, я увидела новые перчатки и две медвежьи туши у входа в пещеру и горько усмехнулась аналогии: меня прикармливали, как дикого неуправляемого зверя, прячущегося в берлоге.
Что ж, не стану портить впечатление о себе: подкравшись как вор, я схватила туши и затащила их внутрь, сглатывая слюну. Меня хватило лишь на то, чтобы натянуть новые перчатки – в следующее мгновение я жадно пила, прокусив шкуру острыми зубами. Огонь моментально поглотил меня, но даже находясь почти в беспамятстве от голода, я чувствовала, что в этот раз все прошло более чем хорошо – перчатки сработали, позволив выпить обе туши до последней капли и не превратить кровь в желе. Я была почти сыта… ну, может, хотела выпить еще чуточку, особенно такой вкусной крови хищника, разительно отличающейся от крови травоядных.
Словно Эдвард научился читать мои мысли – или, скорее всего, просто выполнял обещание переловить всех животных в этом лесу ради того, чтобы накормить меня, – раздался шорох снаружи, и я почуяла аромат лося. Не такой привлекательный, как у медведя, но я не жаловалась, выскочив и прижавшись к горячему горлу большого зверя, убитого только что, минуту назад. Эдвард смотрел, как я пью, и даже мое предупреждающее рычание не заставило его уйти, хотя я очень старалась напугать. Он находился опасно близко, наблюдая с непроницаемым лицом, как я опустошаю лося до конца.
Теперь я точно была сытой: в желудке плескалось столько жидкости, что кружилась голова, а по телу разлилось приятное благословенное тепло. Я подняла руки, стряхнув с них остатки обгоревшей ткани в снег, который тут же зашипел, выпустив пар. Я отчетливо ощущала, насколько легче стало управлять собой: ярость больше не бушевала в сердце, не заставляла его бабахать, вырабатывая смертоносный огонь, и даже волнение, которое я испытывала из-за присутствия Эдварда, не провоцировало увеличение жара. Ладони остыли, яркий голубоватый свет кожи угас. Снежинки, сыплющиеся с неба в большом количестве, перестали превращаться в марево пара, не долетев до рук, а мягко приземлялись на кожу теплыми влажными каплями.
— Как ты? — шепнул Эдвард, впервые нарушая тишину за несколько часов: вокруг стояла ночь, и круглая луна, взошедшая над скалой, красиво просвечивала сквозь облака. Я чувствовала себя удивительно хорошо…
— Сработало, — пробормотала я, недоверчиво поворачивая туда-сюда ладони. Скорее почувствовала, чем увидела, как Эдвард улыбнулся.
— В доме можно взять еще перчатки – я купил двадцать пар. Не волнуйся, я буду следить за тем, чтобы они не кончались.
Потрясенная, я уставилась на Эдварда круглыми глазами. Похоже, он не шутил, когда говорил, что собирается отныне всегда помогать мне. Теперь, утолив жажду, я обрела способность рационально мыслить.
— А Элис будет рада разработать персонально для тебя какой-нибудь особый материал, способный выдержать еще большую температуру. Возможно, найдем такие в магазине спецодежды для металлургической промышленности…
— Элис?.. — сглотнув, переспросила я.
— Вся семья едет сюда, Белла, — кивнул Каллен без капли шутки. — Завтра или послезавтра будут здесь. Ты же не думала, что мы бросим тебя одну?
— Но вы бросили меня в Форксе, — напомнила я, с трудом удержавшись от обвинительной интонации. Теперь, когда обрела спокойствие, я была готова задать вопросы и получить ответы на них.
Лицо Эдварда моментально помрачнело – моя обида ударила его точно в цель.
— Прости, — не споря, пробормотал он.
— Не стоило их беспокоить, — надменно проговорила я, желая избавить Эдварда от странной вины – ни он, ни его семья не обязаны были со мной возиться.
Конечно, когда-то я мечтала о том, чтобы они заботились обо мне, но с тех пор прошло столько месяцев одиночества, что я давно перестала представлять их возвращение как что-то возможное. То, что Эдвард здесь, до сих пор поражало. То, что он решительно настроен помогать, изумляло еще сильнее.
— Ты думаешь, они смогут оставаться дома в то время, как я нашел тебя?! — Эдвард повысил голос, изумленный моим предложением. Я снова была сбита с толку.
— А разве нет? — откровенно удивилась я. — Если бы они хотели меня увидеть, давно бы нашли!
Мы хмуро смотрели друг на друга.
— Прости, Белла, я не знал, что с тобой произошло, — сказал, наконец, вампир. — Никто из нас не остался бы в стороне, если бы мы узнали…
— Что ж, значит, вам была не так уж интересна моя судьба, — пожала я плечами презрительно, на что Эдвард смолчал, не найдя ответа. — Что же изменилось с тех пор? Теперь я не человек, равная, поэтому ты здесь?! Тогда что мешало тебе самому обратить меня? Я была не нужна тебе и твоей семье, потому что слабый человек, и где же гарантия, что через полгода вам не наскучит новая вампирская игрушка? — обвинения потоком выплескивались изо рта, я была не в силах дольше держать внутри обиду.