Он хватает меня за руки и тащит к лестнице. Я наваливаюсь на него всем телом. Он сопротивляется, пошатываясь, но использует мой вес как рычаг. Дым затуманил разум. Я борюсь изо всех сил, но ничего не вижу и едва могу дышать.
Извиваюсь и кричу, а когда в поле зрения появляется чья-то рука, наклоняюсь и впиваюсь зубами в плоть. Он ругается и рычит, но не отпускает меня.
Крепко обхватив меня рукой, он тянет к себе и втаскивает на лестницу, ведущую на чердак. Он кричит своим братьям.
— Он мелкий и дерется как последняя тварь. Я сброшу его вниз. Потребуется целая вечность, чтобы спустить его по этой лестнице. Ловите.
Едва сдерживаю крик, когда мужчины быстро создают из своих рук живую сеть. Цепляюсь за Льва и ухитряюсь приподняться на пару дюймов, но не кричу, боясь выдать себя. С ворчанием он снова тянет меня к краю чердака. Мы пошатываемся. Он стоит на лестнице, бога ради, есть вероятность, что мы оба упадем.
Он дергает меня и бросает вниз. Я лечу. Чуть не прикусываю язык, чтобы не заорать во все горло. Закрываю глаза и падаю в груду рук, которые лишь слегка покачиваются от тяжести моего тела.
Сердце бьется так быстро, что не могу дышать.
Это худший из возможных сценариев.
Я видела, как Виктор избивал людей до неузнаваемости. Видела кадры, на которых Никко стреляет с невероятного расстояния, и этот человек, черт возьми, никогда не промахивается.
У меня есть видео, где Александр голыми руками задушил мужчину, который угрожал его жене. На его лице не было ни единой человеческой эмоции, пока жизнь покидала жертву. Михаил однажды ворвался в убежище врагов с одним пистолетом в руках и уничтожил всех на своем пути, оставив за собой кровавый след. За это его прозвали Сибирским тигром.
А Виктор — боже правый, не зря его называют Железным кулаком.
Но Лев… Лев другой. Он ни в коем случае не добрее и не мягче. Я могу сказать по одному его взгляду, что он, как и все остальные, заслуживает уважения и готов отдать жизнь из преданности. Я надеюсь, что до этого не дойдет, но давайте не будем лгать. Однако он кажется расчетливым. Он наблюдает, прежде чем действовать.
Я вижу короткую вспышку удивления, прежде чем Виктор хватает меня за руки, едва прикрытые толстой толстовкой, и ставит на ноги. Он поднимает кулак, и остальные расступаются.
— Ты посмел вторгнуться на нашу частную территорию, — рычит он.
Я не могу убежать. Если он меня ударит, я… Лев набрасывается на меня сзади и сбивает с ног, а Виктор замахивается. Он был так близко, что я почувствовала порыв воздуха от его ладони.
— Не надо! — кричит Лев. — Ты не видел того, что видел я.
Виктор рычит и бьет кулаком по стене, выпуская пар, который был предназначен для меня. Поднимается пыль, куски гипсокартона падают на пол. У меня внутри все сжимается.
Лев держит меня на расстоянии вытянутой руки и трясет так, что стучат зубы.
— Это не парень.
Черт.
Внезапно он проводит большим пальцем по моему подбородку, оставляя на коже темное пятно от макияжа, словно отпечаток пальца в чернилах.
— Если только сейчас не в моде рисовать щетину с помощью макияжа. — Он качает головой. — Современные дети.
Крепко схватив меня за руку, он притягивает ближе.
— Нет! — кричу, забыв понизить голос, когда он срывает с меня кепку. Он разрывает резинку, и волна боли прокатывается по голове. Черт. Густые, блестящие волны волос падают на плечи. У меня сводит желудок, но я беру себя в руки. Я не сдамся.
Лев, все еще крепко держащий меня, прищуривается.
— Ты не парень, — говорит он скорее себе, чем остальным. Сглатываю, его хватка усиливается, будто он переваривает новую информацию.
— Ты тоже.
Не знаю, кто из нас больше удивлен.
— Охраняйте периметр, — приказывает Михаил, кивком указывая на Олли и Никко. Они выбегают на улицу.
Я улыбаюсь Льву и смеюсь.
— Продолжайте. Будет намного проще сражаться, если некоторые из вас уйдут. Я одна. Хотя, честно говоря, ребята, вам стоит уволить того бесполезного охранника, которого вы наняли. Если бы он работал на меня, я бы пустила ему пулю в лоб.
Лев хмурится и прищуривается. Я провожу пальцами по волосам. Теперь, когда они знают, что я женщина, мне нужно поддерживать свою репутацию. Жаль, у меня нет блеска для губ.
— Кто ты? — спрашивает он, его голос переходит в угрожающий шепот.
Я кладу руку ему на щеку, его рука все еще сковывает мое запястье.
— Я так разочарована, что ты меня не знаешь, mi querido jefe4. Я бы поклонилась в знак приветствия, но ты держишь слишком крепко. — Ухмыляюсь. — Хотя, честно, я никто, я не имею значения. — Отбрасываю волосы.