Мужчины Романовы — восхитительные образцы мужского совершенства, а их единственная сестра просто сногсшибательна. Но этот парень… в его задумчивом взгляде, в тепле его глаз, в полноте суровых губ и в силе мускулистого тела есть все, что мне нужно.
Шиплю, когда он, наконец, захватывает занозу пинцетом и вытаскивает, но секундой позже наступает почти мгновенное облегчение. Я медленно выдыхаю.
— Красота мимолетна, — говорит он и пожимает плечами. — Все мы однажды станем кормом для червей.
Он наносит дезинфицирующее средство на мою ладонь и наклеивает пластырь.
Закрываю глаза и хихикаю.
— Кормом для червей. Мне это нравится. — Это как прагматичный способ проживать всю эту философию YOLO9. Если живешь только раз, лучше выжать из этого максимум.
Закрываю глаза и откидываю голову назад. Я чертовски устала. Просто хочу минутку дать глазам отдохнуть. Он что-то говорит мне, но его голос звучит отстраненно. Как будто я под водой, а он говорит сверху.
Что-то теплое и мягкое окутывает меня. Подсознание начинает складывать кусочки пазла.
Романовы. Я жива. Мой брат. Картель. Власть.
В голове у меня мелькают образы свадьбы, колец и корон, и я погружаюсь в глубокий сон.
Бросаю взгляд на часы и сдерживаю стон. Девять утра.
Я больше не могу так продолжать: спать в неудобных позах и местах, только чтобы присматривать за ней. У меня есть дела, и следить за ней, даже с помощью моей команды, просто не получится.
Что-то должно измениться.
Встаю и замечаю, что она не шевелится. Михаил ждет моего звонка с отчетом, а мне почти нечего ему сообщить, кроме того, что Изабелла Моралес не ломается.
Но так ли это?
Если бы я действительно хотел ее сломать, мог бы надавить сильнее. Она поддавалась под сексуальным напряжением, которое я на нее оказывал, и если бы продолжил в том же духе… да. Да, это, скорее всего, сработало бы. Но не похоже, что она что-то скрывает.
Проверяю ее перед тем, как уйти. Во сне ее руки сложены под подбородок. Она выглядит почти как ребенок, без той сдержанности и дерзкой энергии, которая ее определяет. Она вымоталась. Я испытываю немалое удовлетворение, зная, что приложил к этому руку.
Здесь она будет в безопасности, под пристальным наблюдением.
Хотя вчера это ее не остановило. Она снова попытается сбежать, без сомнений, но, вероятно, не сразу. Скорее всего, ей захочется принять душ, поесть и, возможно, раздобыть денег, прежде чем она это сделает.
Я держу пачку наличных в ящике стола.
Хочу, чтобы она выпустила пар. Пусть сейчас бьется о стены этой клетки, потому что чем скорее она это сделает, тем скорее поймет, что никогда не сбежит.
Если бы она была мужчиной, то лежала бы уже в могиле, а мы планировали бы стратегию против LSD. Но она не мужчина.
О, черт, она точно не мужчина.
Я принимаю звонок сидя на кухне — мой iPad настроен на двойной экран: спящая Изабелла слева, мои братья справа.
— Доброе утро, — говорю я, включая кофемашину.
— Доброе утро, солнышко, — усмехается Алекс. — Как прошла твоя ночь?
Фыркаю и достаю кружку. Интересно, пьет ли она кофе, если да, то какой предпочитает. Ставлю кружку и нажимаю кнопку, богатый, насыщенный аромат горячего эспрессо наполняет комнату. Поворачиваюсь к камере.
— Утомительно, — честно отвечаю. — Но не могу сказать, что это худшая работа в моей жизни.
Михаил мрачно улыбается.
— Она что-нибудь рассказала во время допроса?
Подогреваю молоко и хмурюсь, обдумывая вопрос. Нажимаю кнопку вспенивания и наблюдаю, как молоко взбивается.
— Больше, чем она думает, — пожимаю плечами. Наливаю пену в кружку, поворачиваюсь и сажусь обратно за стол. Бросаю взгляд на экран, прежде чем продолжить. Она ворочается во сне, возможно, начинает просыпаться. Одеяло сползло в сторону, обнажив ее идеальную фигуру. Она потягивается.
— Собираешься рассказать? — мрачно говорит Виктор, наклоняясь к экрану с хмурым видом. Он никогда не простит ей, что она незаметно проникла на его территорию. Он воспринимает это как личную угрозу своей жене.
И он не ошибается.
— Да. Я слежу за ней на другом экране. На ней нет никакого отслеживающего устройства. Она действительно одна, и это само по себе говорит о многом. Я больше не знаю, зачем она здесь.
Михаил смотрит в камеру.
— Ты действительно допрашивал ее, брат? Я знаю, что с женщинами это сложнее.
Делаю глоток из кружки, прежде чем ответить. Киваю.
— Да. Я мог бы продолжить, но она была измотана и выдохлась. Как и я. Это был чертовски долгий день. Она почти сбежала, кстати.
Михаил усмехается.