— И да, и нет. Я мог бы приковать ее к кровати. Мог бы держать ее подвешенной в подвале. Ну, знаешь, отличный вид, пока я тренируюсь.
Изабелла закатывает глаза, но она напряжена.
— Мне нужно навсегда привязать ее к себе.
— Да, — говорит Михаил, кивая, в то время как остальные выпрямляются, наш следующий шаг очевиден. — Есть другие, более эффективные способы приковать ее к тебе, разве нет? Пора, Лев.
Я киваю. Остальные в моей семье выполнили свой долг.
Михаил женился на Арии, когда только стал нашим лидером. Она проникла в наши ряды и нуждалась в защите, их союз был взаимовыгодным. Алекс женился на Харпер по договоренности между двумя семьями. Никко женился на Вере, еще один стратегический ход для объединения семей, а брак Виктора с Лидией имел схожий эффект.
Ни один из этих союзов — ни вынужденных, ни договорных — не был заключен по любви, а из необходимости. Каждый брак укреплял нашу семью и углублял наши корни здесь, в Бухте. Каждый ребенок, рожденный в нашей семье, становился нитью в сложной ткани нашего наследия, связывая нас и укрепляя наше правление.
Теперь моя очередь.
Обычные методы не смогут удержать Изабеллу рядом со мной. Мне нужно что-то постоянное. И если я знаю ее и ее преданность мафиозной жизни, лучший способ — сделать ее моей, хочет она этого или нет.
— Ты думаешь о том же, что и я, — говорит Михаил, его взгляд прикован к моему.
Киваю и крепче сжимаю ее запястье.
— Конечно. Клятвы. Брак. — Я прижимаюсь губами к ее уху. — Она возьмет мою фамилию, и я, черт возьми, ее оплодотворю.
Изабелла замирает. Тихий ропот пробегает между братьями.
— Да, — говорит Михаил. — Большинство из нас сделали этот шаг. Это абсолютно взбесит Моралеса, и он ничего не сможет с этим поделать.
Делаю вид, что размышляю.
— Согласен.
Взгляд Изабеллы становится хитрым и расчетливым. Она усмехается мне, в ее глазах ярость. Она пытается сделать вид, что ей все равно, хотя явно хочет меня убить.
— Мне очень, очень нужно поговорить с твоей сестрой.
— Тебе точно, точно не нужно с ней говорить.
Что-то во мне трепещет от мысли, что она будет связана со мной так, как она не сможет это контролировать. Хотя любить, чтить и повиноваться — это звучит смешно для такой женщины, как она, она будет привязана ко мне так, что даже она, со всеми ее навыками, не сможет этого разрушить.
Мой тон холодный и расчетливый, когда снова смотрю на экран.
— Она не оставила мне выбора. Раз я не могу контролировать ее через страх, мне придется привязать ее к себе чем-то более сильным.
Изабелла, кажется, ошеломлена моими словами. Возможно, это первый раз, когда мне удалось ее по-настоящему удивить. Она прищуривается и сжимает свои маленькие, но крепкие кулачки.
— Если ты думаешь, что, заставив меня выйти за тебя, сделаешь меня покорной, то ты чертовски заблуждаешься.
Виктор цокает языком. Алекс фыркает. Михаил, однако, улыбается.
— Я не сомневаюсь в твоей исключительной способности справиться с этим, Лев. Я полностью уверен в тебе.
Я встаю, отпускаю ее запястье и притягиваю к своей груди. Она пытается вырваться, освободиться от моего крепкого захвата, но я не позволю. Она яростно борется, ее отчаяние очевидно.
— Готовься к церемонии, — говорю Михаилу. — Я хочу, чтобы это произошло как можно скорее.
Изабелла кричит, брыкается и вырывается, но не может освободиться.
— Ты не можешь этого сделать! Я никогда не буду твоей по своей воле!
Интересно, что она ничего не говорит о своем брате. Я наклоняюсь к экрану.
— Ты сможешь это устроить, Михаил?
Он кивает.
— Конечно. Считай, уже сделано. Доставь ее в штаб.
— Хорошо. Я отключаюсь, чтобы помочь моей невесте… подготовиться.
Выключаю iPad и отодвигаю его в сторону.
Разворачиваю ее лицом к себе. Мой голос низкий и угрожающий, когда сжимаю ее подбородок, как тисками, и заставляю смотреть мне в глаза.
— Ты знаешь, что я вправе убить тебя. Но это был бы ужасный способ разрушить потенциальную выгоду, которую наш брак может принести моей семье.
Ее прекрасные глаза расширяются, даже несмотря на то, что она сжимает губы и отказывается отвечать.
— Мне не нужна твоя воля, красавица. Мне нужна твоя покорность.
— Заставить меня выйти за тебя ничего не изменит! — Она пытается оттолкнуться, но не может. — Как и называть меня красавицей.
Этот протест слабее. Намного слабее.
Ослабляю хватку и провожу рукой вдоль ее шеи. Ее пульс учащается под моими пальцами, явный признак страха и вызова.
— Вот тут ты ошибаешься. Брак между Романовым и Моралес все меняет.
Одним резким движением притягиваю ее к себе. Она кричит, бьется и борется изо всех сил, но ее усилия едва ощутимы. Моя хватка становится крепче. Надеюсь, она понимает, как бесполезно бороться со мной.