— Давай узнаем, — говорит он, откидываясь на стену и снова скрещивая руки.
Я качаю головой и начинаю еще один присед. Это тяжело. Первые несколько повторений даются легко, но я устаю.
Без слов он берет еще два блина.
— Продолжай, — приказывает он, не отрывая от меня взгляда. — Покажи, на что ты способна.
Ублюдок.
Я снова приседаю, напрягаясь от усилий. Снова опускаюсь и с трудом поднимаюсь, только чтобы увидеть, как он ждет меня с еще двумя блинами.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
— Ты сказала, что справишься. Покажи мне.
Делаю еще один присед, затем еще один. Я не могу дышать. Мои ноги дрожат.
Я не позволю ему победить.
Поднимаюсь с приливом адреналина, ярость бурлит во мне. Снимаю штангу с плеч и, прежде чем успеваю швырнуть ее в его сторону, он одной рукой подхватывает ее и с легкостью поднимает. Он отворачивается от меня и швыряет штангу в сторону, она с грохотом падает на пол и откатывается, а блины разлетаются, как туго скрученные пружины.
Прежде чем успеваю среагировать, он разворачивается ко мне, его глаза горят. Он движется ко мне с хищной грацией. Я отступаю, но слишком поздно. Он быстрый. Сопротивляюсь, но я вымотана тренировкой, и моя реакция замедлена. За считанные секунды он прижимает меня к полу.
— Не шути с весом.
— Это ты начал!
Господи, мне что, двенадцать?
— Думаешь, можешь делать что угодно? — рычит он, его голос низкий и гулкий у моего уха. — Думаешь, можешь дразнить меня, тренироваться полуголой и ожидать, что я не прикоснусь к тебе?
Открываю рот, не зная, что ответить. Конечно, я думала, что могу дразнить его. Думала, что могу тренироваться полуголой. Не уверена, что когда-то предполагала, что он не прикоснется ко мне…
Он с легкостью переворачивает меня, его рука опускается на мою задницу. Боль мгновенна, и я вздрагиваю. Жар проносится по телу.
— Тебе нужно научиться дисциплине, — бормочет он, его тон мрачный. Я остро осознаю, насколько он возбужден. Насколько возбуждена я. Боже, я горю от желания. Он шлепает меня снова, каждый удар достаточно резкий, чтобы заставить мой клитор пульсировать, но достаточно мягкий, чтобы боль не затмила восхитительное возбуждение, разливающееся по мне. Я задыхаюсь и дрожу.
Он переворачивает меня обратно и обхватывает мой подбородок, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Интенсивность в его глазах посылает дрожь по моему позвоночнику. Я горю. Я касаюсь его щеки, моя ладонь встречается с щетиной, и он наклоняется, захватывая мой рот жестким поцелуем, который не оставляет места для сомнений. Лев Романов хочет меня, и я, черт возьми, знаю его слабости.
Наши языки сплетаются, дыхание смешивается. Он на вкус как мята и водка. Я хочу больше. Мои руки находят его волосы, и я притягиваю его ближе, пока он углубляет поцелуй. Мое тело выгибается под ним, его большая теплая ладонь ложится на мою поясницу, прижимая к себе. Его эрекция прижимается к моему животу.
Когда он прерывает поцелуй, его дыхание прерывистое. Я сдерживаю стон. Я хочу, чтобы он вернулся.
— Ты сводишь меня с ума, — бормочет он.
— Хорошо, — мой голос дрожит. — Мне нравится держать тебя на грани.
С рычанием он снова захватывает мои губы. Наши тела сливаются. Я смутно осознаю, как он отодвигает тонкий слой ткани между нами и касается моей киски. Кусаю его губу, когда он проводит пальцем по клитору, и резко щипает его.
— Черт! — мои бедра дергаются.
— Веди себя хорошо, — сквозь зубы говорит он.
— Никогда.
Он щипает меня за сосок, сволочь. Клитор пульсирует. Его руки скользят по моему телу, а прикосновения властные и целенаправленные. Я дрожу, когда его пальцы обводят контуры моей талии и изгиб бедер, прежде чем проскользнуть под майку. Вздрагиваю, когда его ладонь скользит вверх. Я никогда в жизни так не хотела, чтобы кто-то трогал мою грудь. Его большой палец скользит по соску, вырывая у меня стон.
— Теперь ты моя, — шепчет он мне в губы.
— Это обещание или угроза? — я не узнаю свой собственный голос. — Докажи это.
Он снова захватывает мои губы. Его рука отпускает мою грудь и скользит вниз по животу, прежде чем зацепиться за пояс моих леггинсов.
— Ммм, — стону я, жажду большего. Боже, это так чертовски приятно. Я задыхаюсь, мои ногти впиваются в его плечи, пока он ласкает меня с отточенной легкостью. Я на грани безумия от каждого прикосновения.
Он опускается ниже, его губы оставляют за собой огненный след на моей коже. Когда достигает киски, он одаривает меня злой ухмылкой. И это решает все. Я могу сопротивляться многому, но зловещая ухмылка бога секса, готового вылизать и съесть меня, — моя криптонитовая слабость.