Я переворачиваю ее и целую, пока губы не распухают, а мой член не становится твердым, прижимаясь к ней.
— Что значит mi querido jefe?
Она улыбается.
— Все это время, и ты не знаешь, что это значит? Серьезно?
— Все это время? Это не так уж долго.
Хотя это так, может быть, не в днях или часах, но жизнь до Изабеллы была целую вечность назад.
— Достаточно, — говорит она, подмигивая. — Mi querido jefe означает «мой дорогой босс».
Господи. Надо было учить испанский.
— Ты все это время называла меня «своим боссом»? Это какая-то шутка? — Я падаю обратно на песок рядом с ней, рассыпая его по ее коже.
— Эй! Это не моя вина, что ты не знаешь самых базовых слов на испанском.
— Прости? Ты опять дерзишь своему мужу? — Я поднимаю бровь. Она опирается на локоть и с любопытством смотрит на меня, поднимая свою бровь в ответ.
— Зависит. Что ты собираешься с этим делать.
— Очевидно, я подниму тебя с этого полотенца, отнесу к причалу и брошу в воду. Что еще, черт возьми, я должен сделать? Избалованная девчонка.
Она встает на четвереньки, и я подавляю стон, когда она делает одно из тех движений йоги, которые показывала в студии, вытягивая шею и выгибая спину, как котенок. Черт, она великолепна. Я забыл, как там называется эта поза, но знаю, что это просто отвлекающий маневр. Она хочет, чтобы я увидел ее грудь в этом крошечном лифе и роскошную задницу, которая так и просит, чтобы ее шлепнули.
Я стону.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — Я поднимаюсь на колени.
И тут она вскакивает и бросается бежать, а я ругаюсь ей вслед, потому что хоть она и меньше меня, но намного быстрее. Это не значит, что я ее не поймаю. Мы оба хороши в этой игре.
Песок летит из-под ее босых ног, пока она с криками бежит вдоль пляжа. Я бегу за ней. Даже когда преследую ее, знаю в глубине души, что никогда по-настоящему не поймаю ее. Мы всегда будем вместе — она и я, — борясь за выживание, и погоня будет вечной.
В Изабелле нет ни капли покорности, и мне это блядь нравится. Нравится, как она бросает вызов, как убегает. Нравится преследовать ее.
Наконец, мне улыбается удача. Она спотыкается, и это замедляет ее на мгновение, давая мне возможность поймать ее. Я сгибаю колени, толкаю плечом ее торс и шлепаю по маленькой попке. Она визжит и смеется. Мне нравится ее смех. Для человека, который пережил так много, она невероятно стойкая. Она живет полной жизнью с таким энтузиазмом, и мне это так нравится.
Я иду к причалу с ней на плече.
— Ну все, ты сама напросилась.
— Поставь меня! — Она бьет меня по спине.
— Ты хочешь, чтобы я тебя поставил?
— Лев! Что ты делаешь? — кричит она.
— Ты прекрасно знаешь, что я делаю.
Я иду по причалу к воде. Она борется со мной, пинается, кричит и толкает, но я не отпускаю ее. Только у конца причала шлепаю ее по бедру, заставляя визжать, затем снимаю с плеча беру на руки, чтобы поцеловать.
— Ты такая красивая, — говорю с улыбкой, прежде чем откинуться назад и швырнуть ее в воду. Она размахивает руками и кричит, а потом погружается в воду и выныривает, хватая ртом воздух.
— Ты придурок! — кричит она, ее мокрые волосы прилипли к лицу. — Это нечестно!
Она плывет, брызгая в меня водой, но у меня преимущество на причале.
— Прыгай сюда, Лев, — мурлычет она. Она так прекрасна с волосами, обрамляющими ее красивое лицо, и каплями воды, стекающими по ним. Она могла бы быть на открытке для пляжного отдыха. — Давай, — говорит она. — Вода отличная, придурок.
Откидываюсь назад, наслаждаясь видом, как вдруг ее лицо искажается, и она кричит.
— Меня что-то укусило!
Без раздумий ныряю за ней в воду. Внезапно вижу уплывающую медузу, и меня охватывает паника. Подплываю к Изабелле, на ее ноге красный, опухший след там, где коснулись щупальца. Я беру ее на руки и быстро плыву к причалу.
— Держись, Изабелла, — бормочу дрожащим от беспокойства голосом. — Я с тобой.
Она морщится от боли, дыхание прерывистое.
— Больно, Лев. Черт, это действительно больно.
У Изабеллы высокий болевой порог, но ее ужалила медуза — это жестоко.
Осторожно укладываю ее на причал и осматриваю ожог.
— Знаю. Нам нужно нейтрализовать яд.
Вспоминаю, что читал про медуз и как лечить ожоги. Я посыпаю ее ногу песком и растираю, чтобы избавиться от оставшихся щупальцев, но нужно срочно вернуться на виллу, там должна быть аптечка.
Быстро несу ее обратно, она храбро держится. Чувствую как она напряжена от боли, но не жалуется.
— Что нам делать?
— Нам нужно что-то, чтобы нейтрализовать ожог и яд. В аптечке должно что-то быть.
Сажаю ее на табурет в кухне и роюсь в припасах, находя небольшую бутылку уксуса в шкафу.