Мой голос едва слышен, когда отвечаю.
— Кристально ясно, mi querido jefe. Пойдем внутрь. — Делаю глубокий вдох. — Мне есть что вам рассказать.
В тускло освещенной комнате витает напряжение, когда мы с Львом входим, держась за руки. Братья Льва сидят за большим дубовым столом, их лица выражают смесь любопытства и скептицизма. Коля прислоняется к стене, скрестив руки и прищурив глаза, его седые волосы придают ему зрелый вид, хотя глаза делают его моложе.
Делаю глубокий вдох, встречаясь взглядом с каждым из них.
— Изабелла, познакомься с Колей, — представляет Лев. — Коля, это моя жена, Изабелла.
Он молча кивает.
— Спасибо, что собрались, — начинаю я, мой голос уверенный. — У меня есть важная информация, которая поможет нам уничтожить сеть торговли людьми Хавьера и захватить его наркобизнес.
Алекс поднимает бровь.
— И почему мы должны тебе доверять?
Хватка Льва на моей руке усиливается, это молчаливое предупреждение. Киваю, признавая их скептицизм.
— Я понимаю ваши сомнения, но, пожалуйста, воздержитесь от осуждения, пока не выслушаете все, что я скажу. Как и все картели, операция Хавьера зависит от определенных маршрутов и графиков. Например, следующая поставка ожидается на следующей неделе через северный порт. Его убежища расположены здесь, здесь и здесь, — говорю я, указывая на точки на карте, разложенной на столе.
Никко наклоняется вперед, его интерес пробудился, несмотря на настороженность.
— Откуда ты это знаешь?
— Я годами собирала информацию о его сети, — отвечаю я. — Также я знаю о его финансах. Он использует эти банки для отмывания денег, а эти бухгалтеры замешаны. — Протягиваю список через стол. — С этой информацией мы сможем ударить там, где больнее всего.
Коля отходит от стены, его выражение становится суровым.
— Это очень подробная информация. Слишком подробная. Как мы можем быть уверены, что ты не ведешь нас в ловушку?
Лев сжимает челюсти.
— Коля, она теперь с нами. Ее интересы совпадают с нашими.
Но он не закончил.
— Или она играет в долгую игру, Лев, и готовит нам ловушку, чтобы мы попали прямо в руки Хавьера... или ее.
Михаил кивает.
— Он прав, Лев. Как мы можем ей доверять? Она слишком долго была на другой стороне.
Лев взрывается, ударяя кулаком по столу.
— Она рискует всем, чтобы помочь нам! Она моя жена и теперь часть этой семьи. Проявите уважение.
Михаил встает, его лицо в нескольких сантиметрах от Льва.
— А если ты ошибаешься, младший брат? Что, если она лжет всем нам?
В комнате нарастает напряжение, Лев и Михаил сверлят друг друга взглядами, готовые к схватке. Никко поднимается, готовый вмешаться, но голос Михаила разрезает хаос.
— Довольно! — его команда резка, не терпящая возражений. — Мы внимательно проверим эту информацию. Но Лев, ты должен понять наше беспокойство в этом вопросе. Мы не можем позволить себе быть застигнутыми врасплох.
Грудь Льва тяжело вздымается от гнева, но он отступает, делая глубокий вдох. Я кладу руку на его плечо пытаясь успокоить.
Михаил продолжает.
— Есть еще кое-что, — он указывает на экран. — Это Дмитрий, человек, чья жизнь в опасности из-за нее. Он наш информатор в операции Хавьера. Он подтвердит или опровергнет слова Изабеллы.
Дмитрий кивает и нервно смотрит в камеру. Бросает осторожные взгляды через плечо.
— Все, что она сказала... это правда. Похоже, она знает все операции Хавьера изнутри.
В комнате воцаряется тишина, пока братья Льва осмысливают услышанное. Коля первым нарушает молчание, его тон вальяжный.
— Хорошо, Изабелла. Пока ты нас убедила. Но я предупреждаю: если что-то пойдет не так, это будет на твоей совести… и на совести Льва.
Лев рычит.
— Ты угрожаешь ей?
Коля стоит молча, мрачно глядя на Михаила.
Я киваю, моя решимость непоколебима.
— Я понимаю. Но поверьте, я хочу уничтожить Хавьера так же сильно, как и вы.
Хватка Льва на моей руке немного ослабевает — молчаливая демонстрация поддержки.
— Тогда мы действуем по ее плану, — заявляет он, глядя каждому из братьев в глаза. — Мы ударим Хавьера по самому больному и возьмем контроль над его операциями.
Коля смотрит на меня, его подозрительность все еще очевидна, но теперь она смягчена размышлением.
— Если ты говоришь правду, то ты ценнее, чем мы думали.
Михаил расслабляется, но настороженность полностью не исчезает.