— Это моя работа.
Я прищуриваюсь.
— Правда? — стискиваю зубы. — Как долго, Лев? Что нужно, чтобы ты начал мне доверять?
— Я не знаю, — говорит он, качая головой, и впервые кажется, что он борется с собственными сомнениями. Он упирается руками в бедра. — Подойди сюда.
— Я не играю...
Он хватает меня за запястье и притягивает к своей груди. Я врезаюсь в его твердые мышцы. От его знакомого запаха хочется плакать.
— Что ты делаешь?
— Есть только один способ вытащить из тебя правду.
О нет, если он думает…
Его губы обрушиваются на мои, наши языки встречаются. Его доминирование и мое желание сталкиваются. Подавляю стон, мгновенно становясь мокрой.
Он отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Я должен знать, действительно ли ты предана только моей семье.
Гнев и обида накатывают на меня волнами.
— Я уже говорила тебе, Лев. Я с тобой! Но ты продолжаешь сомневаться во мне, отталкивать меня. Как мы можем двигаться вперед, если ты не доверяешь мне?
— Как я могу доверять тебе, если ты продолжаешь скрывать вещи, которые указывают на твою вину? Ты здесь, но твое сердце все еще в Колумбии.
Эмоции подступают к горлу, душат меня.
— Это несправедливо! Что еще ты хочешь от меня?
Он выдыхает и касается моего плеча.
— Я хочу верить тебе, Изабелла. Но каждый раз, когда опускаю защиту...
— Тебе не нужно доказывать. Ты можешь доверять мне. Я никогда не предавала тебя. Прекрати относиться ко мне так, будто я это сделала.
В глазах Льва мелькает смесь гнева и уязвимости. Он хватает меня за руку, наше дыхание смешивается в накаленном воздухе.
Пробую снова.
— Покажи мне, кто ты за этой броней. Впусти меня.
Он впивается в мои губы грубым, требовательным поцелуем. Рвет на мне одежду, комната наполняется звуками нашего отчаянного желания. Прошли дни. А кажется, целая вечность.
Он прижимает меня к стене, его руки блуждают по моему телу, словно ища безмолвного подтверждения. Он сжимает мою задницу, и я обвиваю ногами его талию, притягивая ближе. Наши движения лихорадочны, движимы потребностью доказать что-то себе. Друг другу.
Он зарывается лицом в мою шею. Я вздрагиваю, впитывая его запах. Облизываю его шею, наслаждаясь соленым вкусом горячей кожи, и он стонет.
— Иногда жалею, что мы такие. Иногда мечтаю, чтобы мы были обычными людьми с обычной работой, которые беспокоятся о таких вещах, как покупка собаки или когда будет следующий чертов футбольный матч.
Я издаю звук отвращения.
— Звучит так банально и скучно.
Целую его подбородок, тепло разливается в животе, первобытная потребность царапает грудь. Я так сильно хочу, чтобы он был внутри меня, что могу заплакать.
— Может быть, обыденность недооценена, — шепчет он мне на ухо.
— Давай сначала переживем это, — шепчу я в ответ. — А потом попробуем, mi querido jefe.
— Договорились, mi reina. — Мое сердце подпрыгивает в груди. Моя королева.
— Ты снова занимаешься с Duolingo? — усмехаюсь я, целуя его шею, и он шлепает меня по заднице. Закрываю глаза и стону.
— У Алекса новая домработница, которая говорит по-испански. Я ее расспрашивал.
Это так чертовски мило. Отталкиваюсь от его груди и хмуро смотрю на него.
— Она молодая и горячая?
Он удерживает меня одной рукой, а другой срывает с меня топ. Я тяну его футболку вверх и снимаю через голову. Рассматриваю широкие плечи, рельефные мышцы шеи и спины. Целую татуировки на руках.
— Нет, — фыркает он. — Ей лет шестьдесят, она бабушка.
Целую его. Наши языки встречаются. Он издает низкий звук одобрения, который творит со мной восхитительные вещи.
— О, хорошо, может, она научит меня готовить tres leches18!
Он наклоняет мою голову назад и целует в шею, я стону.
— Думал, ты не ешь торты.
Сглатываю, от прикосновения его горячего языка у меня кружится голова.
— Для tres leches я делаю исключение.
Он ухмыляется, и я таю. Господи, мой муж — чертов бог. Не говоря ни слова, он поднимает меня на свой стол, сметая бумаги и карты. Ручки разлетаются по полу, и что-то внутри меня ликует от его небрежности. Он хочет меня.
Одной рукой сжимая мое бедро, другой он открывает огромное окно за моей спиной, впуская прохладный ночной воздух и отдаленный шум города. Меня возбуждает эта открытость, осознание того, что целый город находится прямо за окном. Я замечаю наше отражение в одном из его огромных мониторов и улыбаюсь.