— Это то, что он делает. Это именно то, что делает моя семья. Они стравливают всех друг с другом. Хавьер не способен по-настоящему победить Романовых с их союзами и силой. Он будет пытаться настроить нас друг против друга.
Я хмурюсь. В этом есть смысл, но это именно то, что она сказала бы, если бы была виновата. Все же, мне нужно, чтобы она объяснила.
— Хорошо. Продолжай.
— Итак, кто-то сказал тебе, что я общаюсь с Карлосом. С какой целью? Где доказательства? Ради Бога, ты думаешь, Карлос позволяет Ренате иметь телефон на ее собственное имя? Конечно, мой контакт с ней будет выглядеть как контакт с ним, — она хмурится. — Ты видел Карлоса? Худой, уродливый ублюдок. Я бы не позволила ему дышать тем же воздухом, что и я, не говоря уже о том, чтобы позволить ему прикоснуться ко мне. — Она вздрагивает, как будто ее снова ужалила медуза. — Отвратительно.
Черт. Хороший аргумент. И все же...
— Я читал расшифровку. Там говорилось, что тебя сюда отправил твой брат.
Она безрадостно смеется.
— Оставь это Хавьеру, чтобы сохранить лицо. Конечно, он заставил тебя поверить в это, — она закатывает глаза. — Ты думаешь, если бы Хавьер отправил меня сюда, он заставил бы меня прятаться на твоем складе, переодетой в мужчину, а потом выйти за тебя замуж?
Она права. Конечно, он бы так не поступил.
— Лев, — мягко говорит она. — Разве ты не видишь, что они делают? Твой человек сказал тебе, что я неверна. Мой контакт сказал мне, что ты неверен. Как может быть правдой хоть что-то из этого? Это именно то, что они хотят, чтобы мы так думали, — она хмурится. — Подожди. История с беременностью — правда?
Я морщусь. Боже, я ублюдок, и я хочу ей верить.
— Да.
Она глубоко вдыхает через нос.
— Я сделаю еще один тест, и я, блядь, убью тебя позже. Но сначала мы разберемся с этим. Хочешь знать, как заставить их показать свои лица? Вылезти из укрытия?
— Как?
Она наклоняется ко мне.
— Мы дадим им то, что они хотят. Мы публично расстанемся. Пусть они думают, что победили.
Киваю. В этом есть смысл.
— Пусть они думают, что победили. Даже если бы это было правдой — ты изменил мне, а я... — ее голос дрожит. Она сглатывает. — А я предала тебя. Даже если бы это было правдой, мы бы все равно расстались.
Мы, блядь, играем, и все равно это ощущается, как будто кто-то вонзает нож мне в грудную клетку.
— Да, — шепчу я. — Верно.
Я хочу прижать ее к себе. Хочу поцеловать. Хочу доказать, что доказательства Дмитрия лживые, что нас подставили.
Хочу показать ей, что рождение ребенка не разрушит ее, не разрушит нас.
Хочу, чтобы она знала, что я сделал это не потому, что мой брат хотел этого, а потому что я хочу ребенка от нее.
Хочу все исправить, потому что, черт возьми, я настоящий козел.
Единственный выход сейчас... это расстаться.
— Я люблю тебя, — беззвучно говорю я, делая шаг назад от нее. Она моргает, и крупная слеза скатывается по ее щеке.
Может быть, еще не все потеряно.
Она шепчет.
— И я люблю тебя, хотя никогда не прощу тебе эту беременность, никогда в жизни!
— Я все заглажу, — обещаю я. — Теперь пора действовать. Сейчас.
Изабелла глубоко вдыхает. Ее ноздри раздуваются, а кулаки сжимаются по бокам.
— Ты лжец! — кричит она. — Как ты мог? Я думала, что люблю тебя. Думала, что могу тебе доверять, ты, чертовый кусок дерьма!
Ее голос срывается. Либо она действительно хорошая актриса, либо вкладывает в это больше настоящих чувств, чем я ожидал.
Черт.
Это отстой.
Она хороша.
— Ты никуда не уйдешь, — говорю я ей. — Ты теперь носишь моего ребенка.
Это недалеко от правды. Господи Иисусе, я чувствую себя полным мудаком.
Мысль о том, что она уйдет от меня навсегда, словно нож в сердце. Я знаю, что мы приняли это решение вместе, что я заслуживаю, чтобы она ушла. Мне никогда не следовало вмешиваться в ее контрацепцию.
Мне следовало сказать «нет» своему брату. Неважно, что он мой старший брат и Пахан, это, блядь, не имеет значения.
Мои чувства к ней давно вышли за рамки долга и защиты, и что-то подсказывает мне, что она чувствует то же самое.
У меня есть работа, и я, блядь, сделаю ее как надо.
— Не смей уходить от меня! — говорю я, и мне не нужно притворяться. Я умоляю ее не уходить, хотя знаю, что это именно то, что мы оба должны сделать.
Она проносится мимо меня, показывая средний палец. Не уверен, что это часть ее игры.
Никко стоит в дверном проеме, поджав губы.
— Что случилось? — спрашивает он, когда Изабелла проносится мимо него. Он закрывает дверь с щелчком.
Выдыхаю и качаю головой.