— Что думаю? Думаю, ты забавная, когда кладешь руку на живот вот так, будто ты на девятом месяце и готова вот-вот родить.
Прошло всего две недели после нашего возвращения в Бухту из Колумбии, а она уже полностью погрузилась в режим будущей мамы и королевы королевства.
— У меня есть животик! — протестует она, хотя ее теплые темные глаза искрятся от смеха. — Серьезно, Лев. Ты ведешь себя так, будто для меня нормально иметь такой живот.
Кладу руки по бокам ее стройной фигуры, наклоняюсь, чтобы поцеловать животик. — Ты выглядишь так, будто съела буррито и, возможно, немного мучаешься от несварения.
Она отталкивает меня, но не может сдержать улыбку, расплывающуюся по лицу.
— Но я даже не об этом спрашивала. Пока что, — добавляет она. — Что ты думаешь насчет спокойной, нейтральной эстетики?
— Ты снова разговаривала с Полиной?
— Конечно, — отвечает она, слегка фыркая. — У меня никогда не было сестры. Мне нужно наверстать упущенное.
Я не был готов к тому, какие чувства вызовет у меня видеть Изабеллу с моей сестрой и матерью. В каком-то смысле я воспринимал как должное то, что у меня есть такая семья, чего у нее никогда не было. После всего, что я ей сделал, предложить ей уют семьи и дома кажется самым малым, что я могу сделать.
Пожимаю плечами.
— Думаю, ты должна делать то, что сама хочешь. Мне все равно. Хочешь радужные полоски, или морское подводное приключение или этих милых слонят — пожалуйста.
Она фыркает и поджимает губы.
— Милых слонят?
— Ну знаешь, — говорю я, пожимая плечами. — Эти маленькие мультяшные слоники, которых рисуют на всех детских подарочных пакетах и прочем.
— Опять мы столкнулись с чем-то странно американским. У нас не принято делать такие сложные тематические вещи.
Киваю и засовываю руки в карманы.
— Значит, нейтральные тона. Есть ли какие-то колумбийские традиции, о которых мне нужно знать?
Она кладет руку мне на предплечье.
— Мне нравится, что ты спрашиваешь.
— Мне нужно это знать. Ну, я мог бы погуглить, но…
— Гораздо лучше спросить у своей жены. Мне нравится эта идея.
Мы выходим из комнаты, держась за руки. Я понял, что в некоторых вопросах действительно лучше спросить у жены. Наше противостояние и притяжение — это то, что завораживает меня. Я не хочу потерять эту искру, этот огонь. Но Изабелла знает, чего хочет, и мне это в ней нравится.
— Давай посмотрим, — задумчиво говорит она, пока мы идем на кухню. — Крещение, конечно. Это очень важное событие в моей стране. У нас проходит церемония, а затем большой прием.
Киваю.
— Договорились, — достаю еду и раскладываю ее на столе, пока она нарезает салат.
— У нас также проводятся детские праздники.
— Конечно.
Я беру тарелки и наполняю два стакана водой.
— В Колумбии мы выбираем крестных родителей за пятнадцать дней до рождения ребенка. Нам нужно будет поговорить об этом, Лев.
Я раскладываю столовые приборы и киваю.
— Ты хочешь, чтобы Рената стала крестной?
Она перекладывает нарезанный салат в миску и относит ее к раковине, чтобы помыть.
— Да.
Рената до сих пор находится в плену у Олли. Хотя Изабелла говорила, что доверяет ей, она не стала спорить, когда мы сказали, что ее нужно тщательно проверить. Это говорит мне о том, что она хочет быть уверена, что ее лучшая подруга не скомпрометирована.
— Справедливо. Я могу это устроить.
Она достает контейнер с рисом и фасолью и начинает разогревать. Я уже привык к рису с фасолью — основному блюду ее рациона, дань уважения ее наследию.
— Я бы хотела, чтобы на детском празднике были традиционные блюда. Эмпанадас, тамалес и арепас, пожалуйста. И я бы хотела помочь их приготовить.
— Логично. Важно, чтобы ты помогла мне понять, как и что ты хочешь отпраздновать по традициям своей семьи.
Она раскладывает рис и фасоль по тарелкам для нас обоих.
— Конечно. — Перегнувшись через стол, она сжимает мою руку. — Спасибо. Думаю, я должна тебя простить, да? Твое раскаяние действительно трогает, mi querido jefe.
Я отдергиваю руку и закатываю глаза.
— Неужели? — Она права. Мужчина не должен шутить с противозачаточными средствами женщины, заставлять ее забеременеть и жить дальше, как будто он не натворил серьезных дел.
Однако мы со всем этим примирились. Мы долго и упорно боролись, чтобы достичь того, что имеем сейчас, и нам еще предстоит борьба, но мы уже прошли долгий путь. Она беременна и больше не злится на меня за то, что я поставил ее в такое положение. Она с волнением говорит о предстоящем рождении ребенка. Она будет такой хорошей мамой нашему малышу.