– Поверить не могу, пятеро человек и никто ничего не знает! – девушка всплеснула руками и от бессилия плюхнулась на табуретку.
Иван в спешке бросился к своей ученице, как вдруг Виктор, схватившись за голову, повернулся к девушке и, чуть ли не ей в лицо, прокричал:
– Я вспомнил! ‘’Их было пятеро…’’! Газета!
Свардовский и Цветкина недоуменно уставились на Виктора, который, тем временем, продолжал:
– Я вспомнил, где вас видел и почему знаю о вас. Газета!
Профессор и его ученица со все тем же непониманием смотрели на больного, а он, наконец-то, решил ответить на их немой вопрос.
– Каждую пятницу в больницу поставляют свежие номера газет, а нам, больным, каждую пятницу их раздают. Но на прошлой неделе, наверное, впервые, никто из больных газет не получил… Ну а я что? Сгорая от любопытства, и просто назло медсестре, я выкрал одну…
– И что же было в той газете?
– Хотел бы я вспомнить все… Название помню такое еще громкое было…И начиналась статья со слов: ‘’ Их было пятеро…пятеро участников…’’ И фотография еще на полстраницы… Да, на первом плане – профессор Свардовский, и вы, девушка тоже там были, и еще трое…
Профессор и Маша переглянулись.
– Прекрасно…-улыбнулась девушка и умоляюще посмотрела на Виктора, -Могли бы вы показать нам эту статью?
– Ага, конечно! Я бы уже давно, если бы она у меня была…В тот же вечер нашли, отобрали и напичкали меня таблетками в надежде, что я все забуду. Так вот нет!
Маша Цветкина с тяжестью вздохнула и принялась в раздумьях расхаживать по комнате. Иван же растерянно почесал затылок. Повисла неловкая пауза. Кто-то в дальнем углу комнаты бормотал что-то нечленораздельное, глядя на голые стены, а потом вдруг начал в эту самую стену биться головой, пока еще один больной не оттянул того от стены. Кто-то из больных шумно стонал, схватившись за голову, кто-то истерически смеялся, играя в карты, а кто-то и вовсе, упав на колени, исступленно молился. От всех этих звуков пауза казалась еще более невыносимой.
– Может присядем-таки? -попытался развеять обстановку Свардовский, – Моя жена всегда говорила, что за столом рассуждать легче.
– И она права, -сказал Виктор, присаживаясь на стул.
– Что такого могло быть написано в той статье, что врачи скрыли ее от больных? -сходу начала Маша.
– Да все что угодно! Они постоянно скрывают от нас информацию, которая может ‘’навредить нам’’. Но обычно, когда дело касается других пациентов, врачи и медсестры не скрывают их истории…
– Но вот мы другие пациенты, а все-таки же скрыли… В чем же причина?
– Разве только…Если больные – не больные вовсе! – как раскат грома прозвучал голос Виктора.
– И что ты хочешь этим сказать?
Виктор отмахнулся.
– Да ничего не хочу, просто предположил…
– То есть, чисто теоретически, ты этого не отрицаешь?
– Не отрицаю. Вспомни, не я один тебе говорил об этом…
Иван нахмурился, вспомнив смутившего его за сегодняшним завтраком больного.
– Я так и знала, что мы не больны, Иван Сергеевич! – на радостях закричала Маша.
– Во-первых, этого еще никто не знает, во-вторых, не надо об этом кричать, -резко оборвал ее Виктор.
– Хорошо, но если мы не больны, то какого черта здесь находимся?! Я все равно ничего не понимаю! – в сердцах воскликнул Иван.
– Не переживайте, Иван Сергеевич, мы обязательно это выясним…Вот переведут всех наших в это отделение и тогда…
– На каком таком основании их переведут? Тщетно…
– Но я же каким-то образом оказалась здесь, Иван Сергеевич, – с ехидцей улыбнулась Цветкина, – И всего-то надо было не поладить с медсестрой…
Виктор и Иван удивленно переглянулись.
– Я сказала всем нашим, чтобы они делали все, что в их силах, чтобы их перевели и они оказались здесь, с нами. Шестеро голов это ого-го! С мира по нитке, да сумеем восстановить картину.
– А, по-моему, попасть сюда по собственной воле – безумнейшее решение!
– Может и так, но по одиночке мы вряд ли сможем вспомнить, что произошло…
Виктор лишь плюнул. А Иван многозначительно улыбнулся. С одной стороны он был удивлен таким упорством девушки и ее желанием все выяснить, ведь это было и его желанием тоже, с другой же, он не мог понять ее поступка. В самом деле, как можно променять простую больницу на отделение для буйных? Нет, этого профессор, даже в силу своего возраста, своей привязанности к этой девушке и другим людям, которых он едва ли помнил, понять не мог. ‘’В конце концов, -думал он, -Маша провела здесь совсем немного времени, она не видела всех этих ужасов, которые видел я… О, бедная моя Маша! ’’
От раздумий профессора оторвал громкий и резкий, прорвавшийся сквозь сознание, голос медсестры, зазывающий на обед. После этого все больные неспешной толпой побрели в сторону столовой. Маша, что-то бурно обсуждала с Виктором, так что они оба прошли мимо медсестры, не обращая никакого внимания на нее. Иван, все еще пребывавший в раздумьях, плелся позади всех.