Михаила подняли под присмотром Андрея. Когда старший спецназа, единственно уцелевший после спуска под воду, оказался в лаборатории, его тотчас укутали одеялами, Даша сделала необходимую инъекцию, напоили горячим кофе с коньяком и дали прийти в себя.
Первыми слова его были:
- Я видел… ЭТО.
В течение часа он рассказывал свои ощущения под толщами воды, которые не могла передать камера. Он упомянул о каких-то странных видениях, посетивших сразу всю группу, как только они попали в зону видимости подводной лодки.
- Тогда я ещё мог переговариваться со своими людьми, спускаясь постепенно ко дну, пока позволяла окружающая среда. Потом нас просто расшвыряло в разные стороны, а их засосало напором в бездонный провал пещеры.
Он был ещё больше хмур и подозрителен, склоняясь к версии, что под водой им не дали приблизиться к лодке неведомые силы, возможно инородного происхождения.
- Не американцы? – попытался пошутить Коля-бычок в данной нелепой ситуации. Командир спецназа бросил на него уничтожающий взгляд, готовый расчленить на месте из-за пропажи своих товарищей.
- Простите. Шутка неуместна, - согласился удрученно парень. – Тогда кто?
- Ты лучше отследи координаты этого подводного желоба, - с укоризной осадил его Андрей.
- Уже отследил. Данные внесены автоматикой в бортовой журнал. Была бы связь, сразу переправили бы на материк. Я так полагаю, Степан Фёдорович, помощи и подкрепления теперь нам ждать не от кого? Мы одни на весь океан, связь утеряна со всей цивилизацией?
- Правильно полагаешь. Не отвлекайся, проверь запись остальных трёх камер, прежде чем они вышли из строя. Продолжайте, Михаил, - обратился он к подводнику, показав напоследок Бычку внушительный кулак.
Спустя время, отхлебнув кофе, тот продолжил:
- Во время последних переговоров, прежде чем они исчезли, мне доложили, что видят при спуске под собой какие-то неясные тени, бесформенными силуэтами мелькавшими вокруг. По их словам, тени были громадными, но совершенно не похожие на арктических китов. Это было что-то материальное, искусственное, раз в пять крупнее субмарины, которая уже просматривалась сквозь завесу поднявшегося со дна ила. Что-то гигантское и грандиозное по своим масштабам двигалось под нами, однако, когда я взглянул вниз с направленными туда головными фонарями, уже ничего не увидел. Может, там и не было никаких двигающихся силуэтов, а может, попросту не успел. Но, так или иначе, под нашими ногами что-то происходило. Я верю своим людям. Тем более, сразу троим. Это не могло быть групповой галлюцинацией: там действительно что-то ворочалось, двигалось и поднималось. Потом… - он сделал паузу. – Потом начались эти чёртовые пузыри и воронка поглощающего в себя водоворота. Группа исчезла бесследно. Тросы были оборваны или, точнее, обрезаны, как мне потом показал старший помощник. Ровно. Идеально. Будто гигантскими ножницами. Не перекусаны, не переломаны, а именно об-ре-за-ны.
Последние слова он произнёс, зловеще, с выдохом из груди, казалось, забивая в стенку гвозди.
- Дальше вы знаете. Я коснулся ногами дна. Сразу увидел обрыв, пещеру и непроглядную чёрную пропасть с идеально ровными стенами. Тут и связь с вами появилась.
Он умолк, но спустя минуту, в наступившей тишине, закончил не дающую покоя мысль:
- Ни один из существующих подводных флотов не способен вырыть и пробурить такую громадную толщу базальтовых отложений, сохранившихся под Норвежским морем со времён мезозоя, когда здесь бушевали вулканы. Там внизу была применена не наша технология. Не современная. Не земная. Это я вам как геолог говорю.
Бычок, слушавший всё это время, при последних словах изумлённо вскинул брови:
- Вы? Геолог?
Спецназовец хмуро кивнул.
- Чему тут удивляться? – вставила Даша, проверяя пульс и давление Михаила. – Ведомство КГБ имеет в себе все научные структуры вплоть до астрофизики с археологией.
- Наша организация называется уже не КГБ. Прежняя структура приказала долго жить.
- Вам по-прежнему необходимо проникнуть внутрь подлодки? – спросил руководитель теперь уже не состоявшейся экспедиции. – Может, подождём установления связи с материком? Капитан со старшим помощником этим сейчас занимаются, пытаясь выявить причины, связываясь со спутниками. – Он немного помедлил. – Правда, пока безрезультатно. Мы как в непроницаемом куполе, точнее – коконе. Прозрачном изнутри, неподвластном нашему разуму. Будто кто-то намеренно обволок наше судно тонкой эфемерной субстанцией, гасящей все излучения радиоволн. Приемники безмолвствуют: капитан даже не может вызвать вертолёт спасателей, приписанный к Фарерским островам, не то что «достучаться» в кавычках до своего датского правительства. Правильно Бычок заметил: мы совершенно одни на всём протяжении здешних координат выше шестидесятой параллели. Поэтому, не сочтите за невежество повторить свой вопрос: вам по-прежнему необходимо как можно быстрее проникнуть внутрь корпуса атомохода?