В проходах корчились, воя от боли, обожжённые тела. Весь корпус трясло, в отсеках полыхало пожаром разорвавшегося реактора, струи расплавленной плазмы сполохами проносились по переборкам, наполняя судно бешеной радиацией, вырвавшейся из атомных накопителей. Начинался самый настоящий ад.
- Все наверх! Надеть жилеты! – слышались из динамиков приказы командира лодки. Синявский ещё успел удивиться, откуда появился командир, если его приятель Карпухин говорил, что за завтраком не застал ни его самого, ни его помощников. Эта кратковременная мысль стремительно пронеслась в голове рулевого, когда чьи-то руки подтолкнули его снизу, подбросив вверх по трапу так, что через секунду он оказался у люка внешней палубы. Кругом полыхало огнём. Люди кричали, бросались в воду с обожжёнными телами и лицами, многие вслепую пытались погасить на себе одежду, сбивая пламя голыми руками. Катастрофа была неминуема. Судно уже погружалось в воду, не слушаясь руля, с вырвавшимися из реактора напорами разжиженного огня. Более ста человек, запертые в машинном отделении, в отсеках, кубрике и переборках, уходили в пучину вместе с колоссальным чудом инженерной техники, которое теперь превращалось в останки некогда могучего атомохода. Человек пятнадцать метались по палубе, заливаемой холодной до ужаса водой Норвежского моря, пытаясь найти выход, любой ценой оставшись в живых. Среди них был и Синявский, с обожженными руками, почти ослепший и отупевший от боли при всполохах радиации. Натыкаясь друг на друга, не видя перед собой дневного света и не чувствуя уже ничего кроме разрывающего изнутри пожара, подводники раздирали на себе одежду, хватали разинутыми ртами холодный воздух и падали за борт, тотчас застывая в волнах от обледенения. Декомпрессия и охлаждение организма превращали их тела в обледенелые коконы ещё прежде, чем их головы показывались над поверхностью воды. Автоматически выстрелившие катапультами спасательные надувные плоты, раскрывающиеся сами собой под напором давления, уже не способны были принять едва барахтающихся в воде матросов. Только два или три подводника едва дотянулись обмороженными руками до резинового борта первого плота. Водоворот уходящей под воду субмарины увлекал за собой захлебнувшихся в студеной воде людей, среди которых в бешено вращающейся воронке всасывало и Синявского. Почти слепой, обезумевший, обожжённый и обмороженный от мёрзлой воды, он захлёбывался, дико воя от безысходности:
- Помо… по-моги-те-е!
Рядом, буквально в метре от него, в водовороте крутилось и вертелось тело вахтенного офицера, который ещё несколько минут назад отчитывал в рубке вошедшего не в свою смену Карпухина. Тело уже окоченело с раскрытым ртом от панического ужаса, хотя не прошло и тридцати секунд с момента, как офицер упал в воду. Низкая температура Северного океана моментально охлаждала организм, не давая ему даже жалкой попытки бороться за жизнь.
- Гос-по-ди… - орал, захлёбываясь, ничего не видя, Синявский. – Ме-ня заса-сыва-ет… - он набрал ртом леденящей солёной воды и окончательно захлебнулся, увлекаемый в пучину напором вращающейся воронки. Ещё секунда, и всё будет кончено.
Именно в этот момент его за воротник куртки схватили чьи-то руки. Потянули вверх, перехватили ещё одними руками, подтянули, перевалили за борт и бросили на дно надувного плота. Бешено вращаясь и крутясь, резиновый плот швыряло в разные стороны. Рядом из волн к небу с чудовищным грохотом вырвался гигантский тромб взбухшего, как гриб, гейзера – это взорвались от давления кислородные цистерны воздушных накопителей, уже поглощённые бездонной пучиной. Вслед за вырвавшимся с оглушительным хлопком тромбом, на поверхность океана начали всплывать громадные пузыри, превращаясь в расползающиеся по воде маслянистые пятна, образуя вокруг плота нечто похожее на успокоившуюся гладь отдельного водоёма. Масленое пятно гасило волны, расплывшись вокруг плота на несколько сотен метров. Всё стихло, воронка напоследок лениво качнулась и ушла в глубину. Атомоход четвёртого поколения класса «Тайфун» опускался под ними в бездну тектонического разлома литосферной плиты, оставляя на поверхности всплывающие фрагменты разрушенной взрывами конструкции.
Их было трое. Двое кричали, высматривая в успокоившейся воде хоть какие-то признаки жизни, один лежал на дне плота, только начиная приходить в себя от столь ужасного потрясения. Предназначенный для спасения надувной плот мог бы вместить ещё с десяток тонувших людей, но уцелели лишь трое. Повсюду на ленивых теперь волнах качались вздувшиеся трупы обледенелых матросов. Тут и там продолжали всплывать различные предметы обихода команды экипажа: лёгкие алюминиевые миски, пластиковые контейнеры, резиновые обрывки шлангов, разорванные давлением остатки приборов и прочего оборудования, сотнями мелких фрагментов устлавших всю водную поверхность вокруг плота.