Прошло несколько секунд, пока Чешир внимательно разглядывал маркеры, а потом он ответил:
— Нет, Дэвид. Хватит.
Он приказал «Ланкастерам», которые кружили в нескольких милях от порта на высоте 12000 футов, начинать атаку.
15 «толлбоев» упали в воду около бункеров почти одновременно. После этого начали сбрасывать бомбы 400 остальных «Ланкастеров», и гавань исчезла в дыму.
Когда утром вернулся со снимками разведчик, Уоллис был потрясен. В порту Гавра не осталось ни единого торпедного катера. Можно было различить 2 штуки, которые выкинуло на пирс. Остальные были утоплены водоворотами и разорваны на куски «толлбоями» и мелкими бомбами. (Какое—то время считали, что часть все—таки могла удрать ночью в более безопасный порт. Однако когда англичане захватили Гавр, то выяснили, что не спасся ни один катер.) Водные потоки разнесли двери бункеров и лишили катера возможности укрываться там. Кроме того 3 «толлбоя» попали прямо в бункера, прошли сквозь бетон и взорвались внутри, уничтожив крохотные причалы, расположенные там.
На следующую ночь эскадрилья повторила эту операцию в Булони, еще одной опасной базе торпедных катеров. Над портом висели плотные тучи, сквозь которые беспорядочно палили зенитки. Чешир сбрасывал маркер в одиночку. (Техники успели залатать его «Москито». ) Однако экипажи обнаружили, что маркеры практически не видны. 10 самолетов все—таки сбросили «толлбои» почти наугад, а остальные 10 притащили бомбы обратно. (Кохрейн строго приказал не тратить попусту драгоценные бомбы. Экипажам было категорически запрещено избавляться от них, кроме чрезвычайных случаев. Если не удавалось обнаружить цель, «толлбои» следовало доставить обратно. Посадить самолет с 6–тонной бомбой на борту не так сложно, как кажется на первый взгляд.)
Мы знаем, что во время налетов на Гавр и Булонь было потоплено 133 малых корабля, в основном торпедные катера. Наутро после налета на Булонь Харрис прислал поздравления Чеширу и его эскадрилье. Он писал: «Если бы это сделал флот, все считали бы происшедшее крупной победой на море».
А на следующее утро на Лондон начали падать «жужжащие бомбы» V–1. Вскоре за ними последуют ракеты V–2… Разведка была в этом уверена.
Глава 16. Уничтожение секретного оружия
Чешир едва успел шлепнуться в постель в 5.00 после налета на Булонь, когда уже в 9.00 ординарец принялся трясти его за плечо.
— Телефон, сэр.
Он поднял трубку и услышал голос начальника разведки:
— Не могли бы вы подойти в оперативный центр прямо сейчас? Это крайне срочно, сэр.
Он прибыл туда через 10 минут, и офицер разведки приветствовал его словами, от которых остатки сна немедленно улетели прочь.
— Начались запуски секретного оружия, сэр. Несколько снарядов упали на Лондон и порты подготовки вторжения. Я еще не знаю, насколько это серьезно, но вы должны быть готовы взлететь, как только улучшится погода. Это ваша цель.
Чешир просмотрел фотографии, на которых были видны огромные квадратные бетонные строения.
— Мы не знаем, насколько толст этот бетон, — пробормотал разведчик. — Однако, по данным наших агентов, он может достигать толщины 20 футов… как крыша, так и стены. Это возле местечка Ваттан, сразу за Па—де—Кале.
Вмешался коммодор авиации Шарп, начальник базы:
— Мы узнали это от командира части. Остальные подразделения Бомбардировочного Командования занимаются мобильными установками, однако наверху полагают, что самая серьезная угроза исходит от этих блокгаузов. Ваши «толлбои» — единственная штука, которая имеет шансы разрушить их. Вы должны вылететь днем и хорошенько присмотреть ориентиры для наводки, отметить их дымовыми бомбами. Мы дадим вам истребительное прикрытие.
Чуть позднее ему по телефону позвонил Кохрейн и сказал:
— Мы должны разбомбить эти укрытия, и мы будем летать, пока не сделаем этого. Уайтхолл уже подумывает об эвакуации Лондона, а мы не знаем, не окажутся ли эти штуки способны сорвать вторжение. Вам придется хорошенько поработать.
Подготовка налета, планирование, инструктаж летчиков, вооружение и заправка самолетов занимают по крайней мере 2 часа. Это самое трудное время, так как «толлбои» требует деликатного обращения. Однако в то утро они управились со всем за 2 часа. Экипажи были проинструктированы. Они разбежались по самолетам и выстроились на летном поле. Теперь оставалось только ждать. Над Па—де—Кале на высоте 2000 футов облачность была 10/10, что делало бомбометание невозможным. Они не могли видеть точку прицеливания, и в то же время бомбы следовало сбрасывать с высоты не меньше 15000 футов, чтобы они могли пробить бетон. Возникла идея использовать близкие разрывы, а не прямые попадания. Прямое попадание могло и не пробить бетонную крышу, зато близкие разрывы разрушат грунт под сооружением и подействуют на укрепление подобно землетрясению. Уоллис полагал, что близкий разрыв в радиусе 40 футов может оказаться более действенным, чем прямое попадание. Бетонные монстры Ваттана были мало похожи на основные источники энергии, для уничтожения которых Уоллис создавал свои «бомбы—сотрясатели», хотя они могли оказаться и более важными целями.
Экипажи провели весь день возле машин. Грузовики доставили им еду и кофе, по радио они слышали тревожные новости о летающих бомбах, которые падают на Лондон. Однако над Па—де—Кале стояли облака, они укрывали Ваттан, бетонные капониры и вообще все.
В 23.00 их распустили, но как только летчики успели улечься, их снова вызвали, заставили одеться и занять места в самолетах. Однако прежде чем началась рулежка, рейд снова был отменен. Назад в постель… Но в 4.00 летчиков снова подняли. Чашка чая, кресло в самолете и отмена налета. Они еще раз легли, чтобы в 7.00 вскочить снова. Опять по самолетам. Метеорологи решили, что облачность рассеивается.
Это было не ясно, но экипажи провели весь день, валяясь на травке и ожидая вызова, который так и не прозвучал. Так прошли 3 дня, в течение которых они могли только мечтать о постели. Они жили в самолетах, а низкая облачность закрывала небо Франции, и летающие бомбы продолжали падать. Летчики питались холодной едой, приносимой из столовой, и пытались подремать в тени под крылом.
18 «Ланкастеров» с полной нагрузкой оказались еще одной проблемой. Под тяжестью бензина и бомб шасси начали тонуть в земле. Пришлось снять бомбы, по крайней мере временно. Однако, чтобы подвесить их обратно, потребуется несколько часов, которые может и не дать краткое улучшение погоды. Чешир приказал им снимать бомбы поочередно, чтобы в любой момент только 2 самолета из 3 стояли без бомб. Как только шасси вытаскивали из образовавшихся ям, бомбу тут же подвешивали обратно. Теперь передышку получал следующий самолет.
Утром третьего дня совершенно измотанные летчики отправились спать. Однако сразу после полудня пришло известие, что облачность над Францией рассеялась. Из штаба группы пришел срочный приказ взлетать, который давал им всего 90 минут, чтобы оказаться в воздухе.
Никто в Вудхолле не забудет эти полтора часа безумной спешки. В самый разгар приготовлений Чешир находился в оперативном центре, уточняя тысячу и одну деталь предстоящего рейда — место и время встречи с истребителями, место построения бомбардировщиков, коды и все такое прочее, когда ворвался молодой пилот и сообщил, что полковник авиации немедленно просит его выйти.
— Передай ему мои извинения. Я страшно занят, — буркнул Чешир.
Пилот выскочил наружу, но тут же вернулся обратно.
— Он ужасно извиняется, но говорит, что это исключительно важно. Вы ДОЛЖНЫ выйти.
— Какого черта?! — рявкнул Чешир и пулей вылетел наружу, опасаясь, что рейд в очередной раз отложен.
Полковник ожидал его, прохаживаясь по траве. Он только что прибыл и еще не слышал о рейде. Чешир отдал честь, и полковник немного раздраженно уставился на него.
— Вы понимаете, Чешир, что ваша эскадрилья последняя по военным займам в группе? — спросил он. — Меня это крайне беспокоит, и вы должны немедленно что—то с этим сделать.
Чешир тупо посмотрел на него.
— Да, сэр. Я что—нибудь сделаю прямо сейчас, — ответил он и умчался обратно в оперативный центр раньше, чем полковник успел остановить его.