Из тумана силуэты в белых платьях плывут, всё ближе и ближе подбираются, руки вперёд выставили и песнь тонкая в голове звучит: "Ооолюююшка, Обещанная, ждём тебя подруженька, последнюю луну провожать, гребнем волосы расчёсывать".
И такой страшный вой вокруг поднялся. Холодом туманным окончательно заволокло.
Начала речка бурлить, на берег тину выбрасывать, зашевелилась топь лесная. Подбежала Ольга к Татьяне обняла её, прижалась крепко, и шепчет на ухо:
- Не забывай меня Танюша, не смогу я на свете белом остаться, поздно понимать стала, что нет ходу обратного, после долга отработанного.
Всё тебе передаю, всю силу свою ворожейную, все знания свои, только во благо используй и не поминай меня лихом. А к речке не ходи больше одна, не ищи меня, пропала сестрица твоя. Не совладала я с дном Затянушки!
Поцеловала Ольга Татьяну в лоб, да и бросилась с берега речного, в омут бурлящий, а за ней с диким хохотом, нечисть речная, ещё одну душу к себе заманившая...
Засвистело, затрещало, вой поднялся бесноватый и потеряла Татьяна сознание.
Очнулась, солнце уж высоко, тихо вокруг, кузнечики стрекочут. Приподнялась Татьяна, видит, все ноги, словно паутиной водорослями закручены. Еле смогла их оторвать от себя. Встала девушка, смотрит на берег речной, а он весь тиной завален, илом засохшим покрыт, да ракушек вокруг видимо не видимо.
Сама вся грязная, растрёпанная, начала себя в порядок приводить, да отряхиваться, глядь, а крестика на шее нет! Добрый крест был, резной, серебряный, с распятием крупным, такого и не сыщешь боле, Ольга этот крест сестре дарила. Пошерстила Таня пальцами по траве, поискала где только что лежала, да так и осталась ни с чем.
Поплакала Танюша, по сестрице своей сгинувшей, по кресту потерянному, да домой пошла. С тех пор, больше Ольгу никто не видел.
А Татьяна стала замечать, что сила в ней есть. Заболит чего, руки свои наложит на место больное и уходит боль. Как холодком замораживает. И вода после слов Танюшиных, как целебная делалась. Поняла девушка, что Ольгина сила ворожейная, в ту ночь, к ней перешла. Потому и креста на ней не оказалось, сорвала его Ольга, чтоб не встал он стеной, на защиту души девичьей, когда к ней сила колдовская переходить будет.
Прознали потихоньку соседи, о чудесах Танюшиных и потёк к дому её, ручеёк людской, за помощью. Кому зуб залечить, младенчику грыжу заговорить, да сон наладить, а кому и мужа пьяницу, к жизни вернуть.
Нашепчет девушка слова на водичку и отдаёт страждущим. И без того Танюшу за добрый нрав любили, а уж теперь, за помощь и того пуще стали уважать.
Сильно Татьяна о сестре своей тосковала, а больше из-за того, что ни в Храме отпеть, ни записочку за упокой души подать не могла. Самоубийц в церкви не жалуют. А разве ж докажешь кому, что одурманили душу невинную, запутали, затянули. Так и молилась девушка за сестру дома, поминая её каждый раз, когда доброе дело сделает...
Про легенду Арина знала, а что Ольга была родной сестрой бабушки, нет.
Не зачем молодую душу бередить сказками про нечисть, тем более, про родство указывать, так считала баба Таня умалчивая от Аришки подробности.
«Ух, устала сегодня, - думала Аринка, лежа на сеновале. - Все кусты, с бабулей обобрали, да на таком солнцепёке, как в крутую не сварились! Надо бы к речке пойти искупаться, а девчонки соседские ещё делами родителям помогают. Пока дождёшься, так вообще высохнешь!»
И хочется Аринке искупаться, охладиться в речке, да наказ бабулин помнит - "Не суйся к Затянушке одна! До беды и секунда довести может"
«Ох, как жарко, может и правда на пять минуточек к речке сбегать? Не заметит бабуля, да и что случится может, ясный день на дворе, вон солнце, как светит, птички поют, благодать!»
И пошла Арина к реке. Тихо у речки, безлюдно, журчит Затянушка, искрится, глаз радует.
Разделась девушка и пошла потихоньку к воде. Ножки мочит, поглубже заходит.
Как так случилось, что Аришка оступилась, она и не поняла. Толи коряга под ногу попалась, толи камень острый. Только подвернулась нога и со всего размаху, плюхнулась девушка в речку холодную. С головой ушла под воду, дно под ногами не чувствует, не может выбраться.
Кружится, руками, ногами за водоросли цепляется, на секунду голову из под глади покажет и обратно под воду, будто тянет кто вниз, не даёт воздуха глотнуть.
Запуталась в тине Арина, совсем задыхается, перед глазами, тьма да пузыри. Зелень речная, вцепилась в руки, не пускает. Поняла девушка, что силы совсем оставляют её, нет мочи с водой бороться, не выбраться ей. Вдруг, забурлила вода под берегом, тина клочьями на гладь речную выплывать стала, и заметила Арина, как что-то зелёное, с огромными глазами жёлтыми, уставилось на неё.
«Помогите» - на последнем вздохе крикнула Арина и совсем под воду ушла. Конец, подумала она, как вдруг, сквозь шум воды и навалившейся морок, увидела, что-то белое подплывает к ней. Почувствовала девушка, что обвили её водоросли, как руки крепкие, да и потянули к поверхности. Бережно вынесла трава речная Арину на берег песчаный, выскользнула из под неё и обратно в реку вернулась. Приоткрыла Ариша глаза, перед ней девушка красивая, улыбается, по мокрым волосам гладит, а руки, словно льдинки холодные:
«Не бойся милая, не тронет тебя боле Затянушка, сколько хочешь приходи, ничего не бойся».
В забытьё провалилась Арина, последнее, что увидела, так это лицо девушки, с губами синими, тянулось к ней, чтоб в лоб поцеловать, да почувствовала, как она ей в руку ей что-то сунула...
Очнулась Аринка от того, что трясёт её бабуля, как куклу тряпичную, слёзы ручьём катятся.
Только открыла глаза, так баба Таня прижала её к себе и давай причитать, что не послушала, что беда бы страшная случилась... Присела девушка, головой во все стороны крутит, да не поймёт никак, что с ней произошло:
- А где спасительница моя? - спрашивает Арина.
- Какая спасительница Аринушка, смекнула я, что ты к речке одна пошла, так бегом сюда побежала, гляжу издалека, барахтаешься в воде, выбраться не можешь. Как вдруг, волна поднялась сильная и вытолкнула тебя на песок. И откуда она взялась только, не ветерочка на реке.
- Да какая волна бабушка?! Девушка красивая, в платье белом меня вытащила, уложила на берег, шептала что-то, чтоб не боялась я отныне Затянушки. Да вот смотри, она и в руку мне что-то вложила!
Разжала кулак Аришка, а на ладони крест лежит, резной, серебряный, с распятием крупным... Тот самый, потерянный в ту ночь проклятую, когда Татьяна, сестру свою последний раз видела.
Поняла бабка Таня, кто внучку спас, прижала Арину к себе, на душе сразу легко стало, знать не зря она Олюшку свою, сестрицу любимую, поминает, не зря дела добрые от её имени делает, раз она не губить, а и спасать может.