А потом все закончилось в один миг. Боль прошла, как будто ее и не было, сделав голову ясной и легкой.
− Это удивительно, − в голосе арина Лаэриэня больше не было усмешки. − Ты не только чувствуешь мое воздействие, но и сопротивляешься ему. Я не могу навязать тебе свою волю. Даже если бы захотел.
− А есть те, кто не чувствует? − я не удержалась от вопроса.
− К сожалению, да. Но вот что удивительно. Природа этой силы такова, что тот, на кого она воздействует, не чувствует, что на него оказывают влияние. И либо следует чужой воле, либо нет. Второе, впрочем, для нашего народа не свойственно.
− Как скучна должна быть ваша жизнь, арин, если вы вот так, походя, можете подчинить жизнь и волю другого себе.
− Все не так просто, арайя. Такое воздействие отнимает достаточное количество жизненных сил, а потому его не будешь применять только для того, чтобы тебе накрыли стол к завтраку. Да и подчинять кого-то ради забавы − это не то, что может позволить себе представитель правящего рода. Что до остальных элинов, то тебе не стоит беспокоиться. Их способности куда слабее моих, а у большинства этот дар и вовсе не проявлен.
− Зачем же вы опять это сделали? Попытались повлиять на меня?
− Что бы убедиться. Но не беспокойся, больше я таких попыток предпринимать не намерен. Уж очень это неприятное чувство, бессилие, чтобы желать испытывать его регулярно, − теперь в голосе арина Лаэриэня не было насмешки, только тщательно скрываемая боль.
− И как, убедились, арин?
− Убедился. Ты действительно можешь сопротивляться моему воздействию. Но вот дать сдачи не можешь. Если только своим острым язычком. Но это как раз-таки и хорошо.
Я непонимающе посмотрела на Лаэриэня.
− Когда я говорил тебе, что ничего не хочу от тебя, я не лгал. Тебе не потребуется делать ничего кроме того, как быть собой. Ну, разве что, быть чуть более активной, чем сейчас. Все дело в том, где тебе придется проявлять эту самую активность. И, что бы ты не надумала себя разнообразных ужасов, скажу сразу. Это где − всего лишь магистериум. Деланиэль же говорил тебе, что все арайи твоего возраста должны пройти отбор для определения наличия способностей к обучению в магистериуме. Исходя из того, что я уже видел, у тебя этих самых способностей больше чем достаточно.
− И в качестве кого я попаду в этот ваш магистерум?
− В качестве моей племянницы.
Я посмотрела на арина Лаэриэня, не в силах скрыть изумления в своем взгляде.
− Ты слышала наш недавний разговор с Деланиэлем, я знаю это наверняка. И ты знаешь, что когда-то у меня была сестра. Раанелия.
− Красивое имя, − выдохнула я.
− Да, очень красивое. Такое же красивое, какой и была моя младшая сестренка. Если я и любил кого-то, то только ее. И оттого невыносимее то, что не сумел ее защитить.
Лаэриэнь поднялся со скамьи и, сделав несколько шагов вперед, подошел прямо к обрыву, под которым шумело море. Помедлив немного, я последовала за ним, впрочем, не дойдя до края, остановившись в шаге от него.
− Мне очень жаль, что так произошло, − искренне произнесла я.
− Еще и добрая, − произнес Лаэрэнь очень тихо, но я все-таки услышала. − В этом ты похожа на мою сестру, − сказал он уже громче, отворачиваясь от моря и поворачиваясь ко мне. Моя сестра, Раанелия, погибла по глупой случайности, которая никогда не должна была произойти. Но здесь, в Руаде, об этом никто не знает. Считается, что она переехала жить на Острова. Там она вполне могла выйти замуж, и у нее могла родиться дочь. Ты. По возрасту ты вполне подходишь.
− Но зачем вам, арин Лаэриэнь, все это?
− Мой дядя прав, и я не могу держать тебя в своем поместье вечно. Но я, как глава рода, отвечаю за безопасность своего народа. И объявить во всеуслышание о том, что в наши земли проникла чужестранка, означает подорвать устои безопасности. Гораздо удобнее объявить тебя той, которой ты, при определенных обстоятельствах, вполне могла бы являться. Моей племянницей.
4
Видимо, все же не зря порой говорят, что чем дальше, тем интереснее. Во всяком случае, со мной сейчас происходило именно так. Сидя в экипаже, увозившем меня из поместья, у меня было сейчас достаточно времени, чтобы вспомнить свой недавний разговор с арином Лаэриэнем.
− Если в этом вашем магистериуме будет известно, что я ваша племянница, не будет ли это воспринято как явная провокация? − спросила я мужчину после того, как он огорошил меня «известием» о нашем родстве.
− Провокация? Да, пожалуй, это в самом деле могло быть ею. Но только есть одно небольшое уточнение. Нет никакой нужды в том, чтобы прямо с порога заявлять об этих родственных узах.