− Добрый день, − вежливо поздоровалась я.
− Приемные часы окончены, − пробурчал этот, с позволения сказать, секретарь, не отрывая взгляда от разложенных перед ним бумаг.
− Я прошу прощения, что отвлекаю вас, но я бы хотела узнать, где я могу найти…
− Я же сказал, что приемные часы окончены, − в голосе мужчины появилась тень раздражения, − обратитесь завтра с этим вопросом в канцелярию.
− Боюсь, что завтра у меня такой возможности не будет.
Я собиралась развернуться, чтобы уйти, но в этот момент мужчина, наконец, оторвал взгляд от документов и посмотрел на меня.
− Кто вы такая? − спросил он с некоторым удивлением, одновременно поднимаясь из-за стола.
Божечки, какой же он был огромный. Ростом, наверное, метра два, и, как прежде говорили в моем мире, с косой саженью в плечах. Отбросив так некстати возникшую мысль о том, что сажень − это внесистемная единица, и для корректного сравнения ее нужно перевести в метры, я постаралась взять себя в руки. А растеряться было от чего. Потому что вместе с ростом и параметрами как минимум двустворчатого, а то и трехстворчатого шкафа, мужчина, которого у меня язык не поворачивался назвать секретарем, имел очень специфический цвет кожи. Он был очень смуглый, почти коричневый, но с какой-то едва уловимой зеленцой. Натуральный гоблин, одним словом.
− Новоиспеченная адептка магистериума, у которой имеется претензия относительно факультета, на который меня распределили, − я бесстрашно посмотрела на мужчину.
− Не успели стать адепткой, как у вас сразу появились претензии, − медленно, словно бы в некотором предвкушении, произнес мой собеседник. − Ваше рвение нельзя назвать похвальным. Что же будет, когда вы начнете учиться?
− Именно поэтому я и пришла, чтобы в дальнейшем подобных противоречий не возникало.
− Что ж, если дело обстоит таким образом, и, учитывая ваше рвение, − мужчина как-то странно посмотрел на меня, − вы можете изложить суть вашей претензии.
− А вы уполномочены? − я, не сдержавшись, окинула его взглядом с ног до головы.
− Уполномочен? Какое интересное слово, − усмехнулся он. − Более чем, не сомневайтесь арайя.
− В таком случае, − я никак не могла понять, всерьез ли он говорит о своих полномочиях, а потому старалась немного потянуть время, пока оценивала ситуацию, − мне нужно изменить факультет, на который я была распределена для обучения.
− И чем же вас не устраивает тот, который указан в вашем приглашении, арайя? − мужчина посмотрел на белый бланк приглашения, которое я держала в своей руке.
− Своей технической направленностью.
− Вы полагаете, что эта направленность не нужна в наши дни?
− Я считаю, что этой направленность не нужна я.
− А вы никогда не задумывались о том, − мужчина, как будто, не слышал моих последних слов, − что все те блага, которыми вы были окружены с рождения, это, так или иначе, достижения выпускников технического факультета.
− А как же изобретатели-самоучки? − не удержалась я от того, чтобы поддержать дискуссию, вместо того, чтобы смиренно опустить глаза.
Нет, я пока была незнакома с историей развития этого мира в техническом плане, чтобы ссылаться на конкретные факты и имена. Но элементарная логика говорила мне о том, что образование, хотя бы в каком-то виде, можно было получить не только в магистериуме, и великие технические достижения порой совершали люди, далекие от академической науки. А потому высказала такое предположение, хотя для меня оно было сродни «пальцем в небо».
− И вы хотите стать одной из них, отказавшись от получения образования? − парировал мой оппонент.
− От получения технического образования, − уточнила я.
− Крайне безответственно с вашей стороны, арайя.
Судя по тому, как этот господин на меня смотрел, я была в его глазах этакой легкомысленной финтифлюшкой, которой, видите ли, претит пачкать свои нежные ручки в машинном масле. А то, что если эти самые ручки допустят ошибку в чертеже сложного аппарата, то это приведет к неминуемой катастрофе, его, похоже, совсем не волновало. И это при том, что я не давала повода заподозрить себя в нежелании учиться, речь шла только об изменении направления подготовки. Но этому гоблинообразному чурбану этого, похоже, было не понять. Потому что в нашей неожиданной дискуссии он пока демонстрировал только логику, не замутненную интеллектом. Мол, раз я не хочу учиться, значит, я безответственная дурочка. При этом совершеннейшим кретином он не казался ни на первый, ни на второй взгляд. Может быть, мне просто не повезло нарваться на женоненавистника?