− Все равно все наши были поражены. Ринолиэн, или просто Рин, − представился мне мой новый знакомый.
− Стеллария, но лучше просто Стелла.
− Договорились.
− Мы ведь с тобой однокурсники? Я здесь первый день и почти никого не знаю.
− Бери выше, одногруппники. А ты издалека, да?
− Это так заметно?
− Нет, не особенно. Просто редко кто приезжает в магистериум не заранее, а прямо в первый день занятий. Только те, кому очень долго добираться, например, из Орана. Но ты точно не оттуда.
− Откуда знаешь?
− Знаю, и все. А раз не оттуда, то, наверняка с Островов.
− Верно.
− И как оно там, жить так далеко от цивилизации?
− Не поверишь, отлично. Здесь, в магистериуме, столько людей, что это очень непривычно. И такой огромный замок.
− Ничего, я тебя познакомлю со всеми нашими. И замок покажу, ты же не против?
− Совсем нет, буду рада, − улыбнулась я.
Пока мы шли до учебного класса, Ринолиэн действительно провел мне небольшую экскурсию, показав, где здесь библиотека и столовая. А что, очень важные места в любом учебном заведении. Я бы даже сказала, стратегически важные.
Класс, в котором должно было проходить наше занятие, мало чем отличался от аудиторий университета моего мира, в котором я училась и преподавала. Парты стояли ровными рядами, доска висела на обычном месте. Разве что, отсутствовало мультимедийное оборудование, которое было теперь в ходу даже в нашем, совсем не столичном вузе.
Мы с Рином зашли в класс почти перед самым началом занятия, а потому ни познакомиться с одногруппниками, ни даже толком разглядеть их, у меня возможности не было. Рин, извинившись, прошел назад, где его товарищ уже занял для него место. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как сесть за первую парту. Но это, кстати, меня нисколько не расстроило, поскольку это было мое привычное, и, более того, даже любимое место. Первая парта в среднем ряду, да еще и первый вариант, как говорили в школе. В начальных классах за это место велась нешуточная борьба, а потом, к средней и старшей школе, борьба начинала вестись за последние ряды. Мне же сидеть на первой парте прямо перед доской очень нравилось, а то ведь «вдруг пропущу что-нибудь». Заучка она заучка и есть, хотя я таковой себя никогда не считала.
Преподаватель, или, как их здесь было принято называть, магистр, был немолодым элином. Предмет, который он вел, назывался «строение вещества», но речь здесь, в отличие от предмета с аналогичным названием в моем мире, шла вовсе не о квантовой химии. Здесь, судя по тому, о чем говорил магистр, «строение вещества» представляло собой смесь химии и физики. Этакие «концепции современного естествознания» под странным для меня названием.
Поскольку это было первое занятие по предмету, магистр подробно рассказывал о том, что мы будем проходит в этом семестре. И, хотя некоторые термины были для меня незнакомыми, я начинала понемногу понимать причину своего распределения на технический факультет. Потому что то, о чем говорил магистр, во многом входило в те курсы, которые я преподавала в своем мире.
У меня, к сожалению, до сих не было возможности узнать, какие еще факультеты наличествуют в магистериуме. Спросить у арина Деланиэля возможности не было, а задавать такой вопрос кому-то из однокурсников было глупо и невозможно. Потому что вряд ли в Руаде существовал настолько дикий край, в котором заинтересованные лица не знали о том, какие направления подготовки существуют в магистериуме. А я, как раз, и была таким заинтересованным лицом, раз приняла участие в распределении. И, задав такой вопрос, я бы сразу выдала себя. Попаданку во мне бы вряд ли заподозрили, а вот иностранную шпионку − вполне. И еще совсем неизвестно, что было бы хуже. Самостоятельно же сведения о структуре магистериума мне было раздобыть не так уж просто. Это был не мой родной мир, где за несколько прикосновений к смартфону можно было вывести на экран программу образовательной дисциплины, содержащую список предметов за все годы обучения. Впрочем, этой возможностью пользовались далеко не все абитуриенты. Иначе как можно было объяснить, например, почему для некоторых новоиспеченных студентов биологического факультета становилось большим, а иногда и просто гигантским удивлением, что здесь, оказывается, изучают химию, да еще и в весьма приличных количествах.
Так или иначе, вполне возможно, что технический факультет действительно был наиболее подходящим для меня из тех, которые были в магистериуме. Но наличие таких предметов, как физвоспитание и магинженерная графика, о которой упоминала Нали, меня откровенно удручало. Вообще, если задуматься, то переход между предметами в первый день учебы был очень резким. От физвоспитания к основам фундаментального материаловедения. Но скоро я напрочь забыла об этом парадоксе, полностью погрузившись в рассказ магистра. Потому что это была весьма увлекательная смесь химии, физики и какого-то еще, неизвестного мне по причине его отсутствия в моем мире предмета.