Я быстро, насколько это было возможно сделать в крепких объятиях андра, развернулась и увидела Каэрин, стоящую на пороге двери, ведущей в гостиную из ее комнаты.
− Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше?
Я хотела подойти к Кае, но Тамир не дал мне этого сделать, продолжая удерживать в объятиях.
− То, что я вижу, очень способствует тому, чтобы быстро прийти в себя, − Кая продолжала смотреть на нас с Тамиром, словно не могла поверить, что все это происходит на самом деле. − Очень неожиданно, − добавила она.
− Не могу с вами не согласиться, адептка Валиин, − обратился Тамир к Кае. − Я и сам был поражен, впервые увидев Стеллу. Настолько, что не мог ожидать подобного.
− О да, мне рассказывали о том, как вы были поражены, − хихикнула Кая. − Простите, магистр Орин, − затем потупилась она. − Я не хотела.
− Не стоит стесняться, адептка, − успокоил ее Тамир. − Я нисколько не сомневаюсь в том, что описание того самого утреннего эпизода уже успело разойтись во всему магистериуму и, что весьма вероятно, даже обрасти новыми увлекательными подробностями. Как видите, к катастрофе этот случай не привел, хотя повторять его не стоит. Как я уже говорил Стелле, большинству андров свойственна верность.
− Ничего себе, − ошеломленно произнесла Кая.
− Думаю, вам можно не говорить, адептка, что о том, свидетелем чего вы только что стали, не стоит рассказывать кому бы ты ни было.
− Конечно, − без промедления согласилась Кая. − Я никому не расскажу.
− И, напротив, − продолжил Тамир, − Не стоит скрывать причину ваших слез, Каэрин. Я настаиваю.
− Кая, − я сделала несколько шагов вперед, подходя к девушке. − Я думаю, что магистр Орин прав. Если ты расскажешь, что произошло, то он сможет помочь тебе. Или… ты думаешь, что ему нельзя доверять?
− Я уже не знаю, кому верить − тяжело вздохнула Кая.
− Не будет ли наглостью с моей стороны предложить выпить чаю? − неожиданно задал вопрос Тамир. − У меня как раз есть с собой кое-что подходящее случаю, − он жестом фокусника извлек из кармана небольшую коробочку. − Трюфели с мятой, между прочим, − добавил он.
− Страшно вкусно, − заметила Кая. − И такой же страшный деликатес. Во всяком случае, здесь, в Руаде.
− Действительно, очень вкусно, − согласилась я, когда чай был приготовлен и разлит по чашкам, а я, наконец, получила возможность попробовать эти конфеты. − Вы знаете, как найти путь к женскому сердцу, магистр Орин, − улыбнулась я Тамиру.
− Буду считать это комплиментом, − вернул мне улыбку андр, а затем повернулся в Кае, которая сидела напротив нас. − А кто смог найти путь к вашему сердцу, Каэрин? − спросил он у нее.
− Почему вы в этом так уверены?
− Физического вреда вам никто не причинял. Ни здесь, в магистериуме, ни по дороге в Руад, ни в Оране. Это совершенно точно. А, значит, дело в другом.
− Но откуда вы можете знать, что это так?
− Адептка Валиин, вы, будучи дочерью посла, не можете не знать, что я, помимо ректорского кресла, занимаю еще кое-какую должность в империи. И эта должность дает мне практически неограниченный доступ к информации из всех доступных источников. Узнав, что посол Руада в Оране решил отправить свою единственную дочь учиться на родину, я, естественно, запросил все имеющиеся о вас сведения. И даже отдал приказ собрать некоторые дополнительные данные. И то, что я узнал, признаюсь честно, не слишком меня обрадовало. Но, думаю, будет справедливо, если у вас будет возможность рассказать все самой.
− Хорошо, вы правы, магистр Орин, − согласилась Кая. − Так и впрямь будет лучше.
Все дело во мне. В моем даре, в этом проклятом даре, так некстати пробудившимся. А ведь ничего не предвещало этого. Ни у отца, ни у мамы не было таких особых способностей. Ни у кого из нашей семьи прежде. Сколько я себя помню, я росла совершенно обычной, ничем не примечательной девочкой. Да, я всегда любила петь, но это свойственно многим детям, не только мне. Я росла, и однажды для меня пригласили учителя по пению. Элин, он приехал в столицу из далекого Орихона. Уже потом я узнала, что это был очень известный учитель, знаменитый на всю империю. Как отцу удалось убедить его приехать в Оран, я не знаю. Занятия продлились несколько месяцев, и после них мой голос раскрылся по-настоящему. А я еще больше полюбила пение. Учитель уехал, а я стала посещать школу искусств, находящуюся под патронажем посольства.