К слову, стоило спать жаре, эпидемия сошла на нет. На город после моего выступления буквально напала мания чистоты. Люди несли помои далеко-далеко, в реку, и пусть это было все еще не так хорошо, как иметь канализацию, но все лучше, чем сливать помои в сточные канавы.
К тому же пошли дожди в какой-то момент, и город промыло. Сразу после этого Виктория развернула за городом палаточный медицинский лагерь, где всех заболевших изолировали и оказывали им помощь.
В общем, народ, сначала скептически отнесшийся к ее кандидатуре, к зиме был готов у хваткой девчонки с рук есть.
А в середине зимы была коронация. Виктория потом жаловалась, что надо бы урезать всю эту канитель. По крайней мере сократить ритуал с пяти часов до хотя бы двух. И уменьшить значительно количество задействованных лиц, а то один из придворных, поднося ей церемониальное кольцо, перепутал палец и вышла заминка.
В общем, половина лета, осень и зима пролетели так, будто их и не было.
Я была занята, парни были заняты, мы обживали новый дом и помогали городу как могли.
В общем… как сказать. Все было весело и интересно, пусть и весьма утомительно. Мне нравилось. Честно. По родителям немного скучала, да и только.
Особенно моя тоска по дому усилилась, когда я познакомилась с родителями Морганы. Ты были точь в точь как мои. Бедные крестьяне из глубинки – дровосек да учительница. Они поплакали по сбежавшей дочери, но все же попросили меня к ним иногда заглядывать. Пусть и ощущали во мне замену, а я им вроде как приглянулась. И то хлеб.
К концу зимы все окончательно утряслось. Канализацию решили начать строить сразу как земля прогреется. Тем временем я выучила язык, и теперь только иногда бегала спрашивать у Сериза незнакомые слова. Учеба пошла бодро. Работа закончилась. Стало даже немного скучно.
Впрочем, троица красавцев не давала мне скучать в принципе.
***
– Мьюр! – озадаченно застыла я, глядя на вернувшегося с охоты парня.
Мьюр улыбнулся и, дернув бровями, протянул мне тушку горностая. Я брезгливо взяла несчастную жертву парня и осмотрела. Ну… что ж.
– Боюсь ты промахнулся, брат, – хмыкнул Сериз, тоже вышедший посмотреть, что притащил наш охотник. – Вот погоди, она сейчас скажет, что ей жалко зверушку.
– И правда жалко, – вздохнула я.
– Мда… – пробормотал Мьюр. – Жаль… а я думал тебя порадовать. Ценная же шкурка.
– Ну, жалко и жалко, – пошла на попятную я. – Коров мне тоже, предположим. жалко, но говядину я от этого есть не перестану.
– А, понял, – улыбнулся ласково Мьюр, забирая у меня писца. – Урок усвоил. Отныне показываю добычу только в виде шкурок и мяса.
– Как прошла первая охота после столь долгой отлучки от любимого дела? – уточнил Сериз с интересом.
– Да поздно я подался охотится. – вздохнул Мьюр. – Весна на носу, звери уже раздеваться начинают, а я – на охоту. Зверье к весне ведет себя дико, суетится, убегает, дерется. Думал кабана подстрелить, но дудки. Вот только и попался один горностай. И все. Больше никакой добычи, даже зайцы все попрятались.
– Ничего, еще летом поохотишься, – успокоил его Сериз.
Мьюр кивнул, убирая горностая обратно в сумку. Видно собирался потом поработать над шкуркой.
– Флайс уже явился? – спросил он.
– Нет, но скоро подлетит, – кивнула я. – Если не ошибаюсь у него вот буквально пять минут назад закончилась премьера первого спектакля весеннего репертуара.
– Отлично, – засучил руки Мьюр. – Я надеялся на праздник кабана добыть, но раз не судьба, сделаю праздничный ужин из того, что есть.
– Помощь нужна? – неохотно уточнил Сериз.
– На пушечный выстрел к кухне не подходи, – щелкнул его по носу Мьюр.
– А моя? – улыбнулась я, прекрасно зная, что Сериз способен испортить даже яичницу.
– Только если хочешь провести со мной время, – улыбнулся мне Мьюр. – И кстати…
Притянув меня к себе, он подарил мне сладкий поцелуй. Я хихикнула.