– С наступающим первым днем весны тебя, – сказал он, а потом отпустил меня и устремился на кухню нашего нового дома. – Я пошел мыться и готовить. Если придет Флайс – придержите этого сладкоежку немного.
– Хорошо, – сказала я. – Я присоединюсь к тебе попозже.
Мьюр махнул мне рукой и скрылся в ванной.
Здесь, в новом для меня мире, новый год отмечали иначе и в другое время. Здесь праздновали первый день весны, встречая восход первого весеннего солнышка. Встречали, впрочем, примерно так же, как и у нас дома новый год. Садились за стол, вспоминали, что хорошего сделали, строили планы, кушали, пили и веселились. Ничего необычного.
– Я пойду тогда пока, – вздохнул Сериз, потерев переносицу. – Этот треклятый чертеж из меня все соки вытянет.
– Может отдохнешь? – спросила я озабоченно. – На свежую голову легче доделается.
– Не хочу на новый год оставлять незавершенное дело, – сказал Сериз. У меня есть еще два-три часа прежде, чем мы сядем пировать.
– Тогда удачи, – улыбнулась ему я. – Может тебе кофе принести?
– Буду благодарен, но если лень – не утруждайся, – улыбнулся в ответ Сериз, приобнял меня и ускакал вверх, в свою мастерскую.
Сериз вернулся к проектированию кораблей, чему были рады все причастные лица. По словам главного корабельщика южного порта, без Сериза они будто искру потеряли. Корабли делали по старым чертежам, похожие и скучные. А ему удалось всколыхнуть их застоявшееся болотце.
Я почти доварила кофе, когда меня обняли со спины сильные руки.
– Угадай кто, – пропел мне в ухо знакомый голос.
– Флай, – обрадовалась я.
Развернувшись, я получила нежный поцелуй. Потом еще один. И еще.
– Кофе, – пробормотала я между его приставаниями. – Флай…
– Да-да, кофе, – пробормотал он, убрал турку с очага и продолжил свои домогательства.
– Ты холодный между прочим, – невнятно пробормотала я, когда его руки прокатились по моим бедрам, подсаживая меня на кухонный стол.
– И, между прочим, это кухня, а не спальня, – заметил незаметно вошедший Мьюр с полотенцем на волосах. – Флайс, а ну кышь. Хочешь заниматься любовью – занимайся ей в спальне.
– Скучный, – охарактеризовал его Флайс, подарив мне последний поцелуй и отстав, наконец, в покое. – Алина, жду тебя в гостинной. У меня для тебя куча подарков.
– Эй, оставь подарки до утра! – вскинул брови Мьюр. – Ты что, ребенок чтобы их сейчас открывать?
– На утро у меня тоже есть, – дернул бровями Флайс. – Ворчун.
И он смотался.
Я со вздохом слезла со стола и тут же получила скорбный взгляд Мьюра.
– Эти двое невыносимы, – заметил он.
– Мы все четверо невыносимы, – пожала плечами я.
– Ты – душка, – мягко улыбнулся Мьюр. – Ладно, мы трое невыносимы.
Я вздохнула снова и, искренне улыбнувшись, погладила его по спине.
– Глупости не говори, – велела я. – Если бы вы были невыносимы, мы бы хотя бы ругались.
– Но мы ругались? – озадачился Мьюр. – Разве нет?
Мы задумались.
Ну ладно, было пару раз, когда мы повздорили кое-чего не поделив. Разок Мьюр дал Флайсу в глаз. В другой раз я проревелась, когда Сериз наседал на меня, пытаясь научить магическому трюку. Был раз когда я поорала на Флайса за то, что он явился домой весь в засосах. Сказал, что к нему пристала одна из актрис, с которой они работали в паре – мы не поверили. С Мьюром мы только жили довольно мирно, хотя я иногда бухтела, что он слишком услужливый и ему стоит быть со мной построже а не баловать до беспамятства.
В общем, все было вполне нормально. Обычные семейные разборки, которые решались за пару часов в спальне.
– Ладно, мы почти не ругались, – согласился Мьюр. – Но мы все равно невыносимы.
– Одного поля ягоды, – отмахнулась я. – Все в порядке. Я готова повыносить вас троих весь следующий год.
За это я получила поцелуй в щеку, яблоко и обещание сделать мне мои любимые картофельные лодочки с салатом внутри. Я одарила его поцелуем в ответ и с улыбкой пошла в зал. По дороге выглянула в окно, осмотрела сугробы и окружающий наш новый дом лес.
“Невыносимые, невыносимые, – подумала я, откусывая яблоко. – Золото тоже тяжелое, но от этого оно не становится менее ценным!”