Хорошего вам дня и приятного чтения!
Искренне ваша, Фата Моргана.
Пролог (2)
Домик – тот самый, который я сняла через интернет, – выглядел как картинка из сказки. Двухэтажный, деревянный, с облупленной синей краской на ставнях и резными наличниками. Окна в рамочках, сад рядом большой, целых четыре теплицы. Веранду обвил виноград, на котором из-за недавнего дождя сидели крупные, толстенькие улитки-ахатины.
А уж клумба у входа какая – мама дорогая! Вот вроде просто ряд окрашенных шин, но в каждой композиция цветочная на уровне профессионального ландшафтного дизайнера!
Я постучала в дверь, украшенную красивым венком из засушенной лаванды. Почти сразу открыла старушка, худенькая, сутулая, в платке, с тросточкой и очками.
– Алиночка, да?
– Да, – растерялась я из-за ее простой фамильярностью. – А вы Лидия Викторовна? Я у вас комнату забронировала на десять дней.
– Заходи, заходи, – поманила меня внутрь хрипловато, но доброжелательно, бабулька. – Я тебя жду. Внучки мне твою фотографию показывали, да только вижу я плоховато. Но вроде ты – это ты. Молоденькая такая, волосы светленькие… Ну, заходи, не стесняйся.
Я кивнула, сдерживая усталую улыбку, и вошла в прохладный полутемный коридор. Пахло старым деревом, коврами и сушеными травами. Обстановка – почти как в музее. Вся мебель советская, но видно, что не старье, а отреставрированное старье! Красиво, если честно.
– Вот, – бабушка повернулась и ткнула тростью в дверь слева. – Тут твоя комната. На первом этаже, как просила. Постель чистая, душевая кабинка там же. Вода горячая будет, я бойлер включила утром. Чувствуй себя как дома. Если что – зови. Я почти всегда в гостинной сижу. Только я плохо слышу… так что зови громко.
– Бабушка, а как по оплате? – привлекла ее внимание я.
– А, это внуки придут скоро, с ними рассчитаетесь, – махнула рукой бабушка с доброй улыбкой. – Я стара больно для того, чтобы дела вести. Так, присматриваю за домом пока силы есть.
Она махнула рукой и медленно пошла по скрипучим половицам дальше по коридору. Я пожала плечами и потянула дверь указанной мне комнаты. Та оказалась не заперта, однако в ней имелась замочная скважина и изнутри она запиралась на щеколду. Отлично, а то оставлять все нараспашку мне было бы некомфортно.
Комната оказалась уютнее, чем показалось мне по фоткам: простая, но чистая. Кровать широкая, покрывало в клетку, шкаф, стол у окна, настольная лампа. Половицы под ногами чуть холодные, но зато есть большой советский ковер. На стене висела мечта любителя сдавать цветмет – медная картина-барельеф, изображавшая женское лицо в профиль. Создавая полумрак, плотные синие шторы стояли закрытыми, только белая тюль из под них кокетливо выглядывал.
Я скинула рюкзак, отпустила ручку простого черного чемодана, скинула сандалии.
Хотелось просто упасть на постель, но я была вся вспотевшая. Так что для начала я решила проверить, как тут с водой дела обстоят.
Дела обстояли отменно – водичка оказалась мягкая, без лишних запахов – видно местная станция очистки работала лучше, чем наша, да и хорошая экология делала свое дело. Так что я долго стояла под душем, давая телу расслабиться. Как будто только сейчас поняла, насколько была зажата всё это время. Тепло расползалось по мышцам, а из головы смывалось, казалось, всё: пробки, метро, респираторы, отчёты.
Я вытерлась, завернулась в полотенце, распушила мокрые волосы. Вернулась в комнату. Хотела открыть окно – проветрить.
Подошла, отдернула шторы…
И на секунду замерла.
За окном, почти впритык к стеклу, стоял парень. Высокий, загорелый, в синей спортивной майке без рукавов. В руках у него было ведро, полное ирисов. Мы с ним зависли, глядя друг на друга ошарашенно.
“Надо было на втором этаже комнату просить, – ужаснулась я. – И спросить предварительно у бабушки, а не придется ли мне жить в одном доме с мужчинами”.
Да только что-то мне подсказывало, что от лица бабушки мне писал кто-то из ее “внуков”. И теперь этот предположительный “внук” смотрел на меня вылупленными глазами.