– Может кишки прихватить, – кивнул мужчина, а потом взгляд у него прояснился. – Ну, ладно, хорошо, это я могу понять. Вода в реке сейчас и правда грязная и, положим, даже то что из колодцев достают – пованивает. Но так давно уже… почему тогда раньше холеры не было? А если и была, то не такая сильная?
– Да все потому что из-за строительства заводов в город приехало больше людей, – сказала я. – Река быстрая, раньше она справлялась с тем, чтобы выносить мусор и грязь из города. Но людей стало столько, что она больше не справляется. Да к тому же еще и заводы прибавились. Они ведь тоже не чистой водой реку пополняют. Отходы везде есть.
– Божества трех миров нам в помощь, – ужаснулся гвардеец. – Так это нас божества наказывают за нашу порочную, грязную суть и неухоженность! Но что делать-то с этим?! Не носить же ж отходы за город сливать? Тогда там все загадим.
– Да какое наказание?! – постучала я по голове себе кулаком. – Головой думайте, не в богах дело! Была бы в городе канализация, было бы лучше.
– А что это? – тут же снова насторожился гвардеец.
“Вот оно что, – закатив глаза, подумала я. – Это царство-королевство загибается вовсе не из-за Эрнеста августа, а из-за низкой образованности людей, что верят в любую чушь, что им скормишь. Низкий уровень образованности – благотворная почва для насаждения в голову выгодных правителю мыслей”.
Это можно было понять. Как-то неловко вспомнилось, что Моргана, вместо того, чтобы просвящать простой народ, для знати трактат про холеру написала. И в чем был смысл? Те, кто больше всего хотели что-то понять, ничего не поняли, а те, кому трактат был адресован, поди либо поленились его читать, либо и так все знали.
Взяв на заметку, на кого надо влиять, я впряглась доходчиво растолковывать гвардейцам базовое устройство канализации. Старший выслушал нас внимательно а потом вздохнул и головой усатой покачал.
– Умно вы говорите, конечно, да зачем только? Я ж вам бесполезен как союзник. Зачем все объяснили мне, дураку, такими простыми словами? Я же не могу ни отказаться от приказа его величества, ни помочь вам как-то, ни даже до людей все это донести. Только хуже теперь – стрелять в вас придется, а будет думаться, что злое дело творю.
– Да стреляйте на здоровье, – пожал плечами Мьюр. – Защите от этого ни жарко и ни холодно.
– Да… пропади оно все, – чертыхнулся гвардеец, искоса глянув на притихших своих подопечных. – Тут же еще такое дело – нам дали неделю на то, чтобы мы вас из дома выкурили. Если не выкурим – все в отставку отправимся.
– А молодняк-то за что? – озадачился Мьюр.
– Они из бедных семей, взяты на службу при покойном короле Георге за заслуги боевые и таланты, – сказал мужчина. – Да только они места занимали в гвардии те, на которые могли бы дети дворянские поступить. Вот их и…
Он сплюнул от досады.
– И меня заодно с ними. Даже не посмотрели на то, что я войну последнюю прошел и много подвигов совершил. Мне его величество Георг обещал титул. Земли. А не вот такую позорную отставку через невыполнимое задание.
Мы с Мьюром переглянулись. Людей стало попросту жалко.
– Ну и что делать с этим будем? – спросила я. – Есть идеи?
– А ты чего хочешь, госпожа? – заинтересовался отчего-то Мьюр.
– Помочь хочу, – пожала плечами я. – Это ж подлость вопиющая!
Мьюр мягко улыбнулся, а потом посмотрел на молодых вояк заинтересованно.
– Хорошие парни, – сказал он. – Такие люди прошлому королю очень нравились, как бы я над ними не посмеивался. Талантливые, верные, благодарные.
Гвардейцы немного расслабились от его слов и заулыбались. Груди выпятили. Я хихикнула – ну чисто воробьи на ветке. Мьюр же повернулся ко мне и предложил:
– Давай по плану сначала сначала их расспросим. А потом я свои предложения внесу.
– Тогда развяжи уже этого достойного человека, – кивнула я на гвардейца. – Не хочу с пленником говорить. Коль богам будет угодно, станем союзниками и поможем друг другу.
Мьюр развязал дядьку. Тот тут же размял запястья, поставил локти на колени, сложил на сцепленные в замок руки подбородок.