Воздух внутри был густым, сухим и немного затхлым, как будто окно не открывали много лет. Запах здесь витал странный - не компота, который варила старушка-арендодательница, а запах пыли, старого дерева и плесени.
Шаг вперёд дался мне с трудом. Пол под ногами был грязным, доски поскрипывали, но не так, как раньше – звук стал куда громче и противнее, будто я вот-вот сейчас провалюсь в подпол.
Я ошарашенно отступила обратно к двери и принялась с ужасом крутить глазами, пытаясь понять, что происходит.
Кровать стояла на том же месте, но покрывало исчезло. Осталась только рама и матрас – облезлый, с пятнами плесени, будто на него пролили что-то мокрое а потом дверь закрыли и высохнуть долго не могло. Шкаф был распахнут, дверца покосилась. Полки были пустыми. Стол у окна покрылся слоем пыли, а лампа – та самая, с жёлтым абажуром – лежала на полу, сломанная и изъеденная молью.
А главное не было похоже на то, что это сделали специально. Пыль, грязь и тенета паутины под потолком выглядели весьма естественно. Как будто я не была в комнате не два часа, а полгода. И с тех пор сюда никто не заглядывал.
– Что за… – вырвалось у меня шёпотом. Голос прозвучал неуверенно, глупо, слишком обычным на фоне чего-то, что настолько не укладывалось в голове.
“Да нет, это просто какая-то нелепая шутка, – подумала я. – Так не бывает!”
Я решительно подошла к окну и отдернула штору. Но за стеклом не было ни сада, ни забора. Только густой туман, в котором еле угадывались какие-то тени. Как будто и не было ни приморского городка, ни заката. Только белесая, вязкая пустота.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я почувствовала себя так, будто оказалась в фильме ужасов. Или и того хуже – в социальном хорроре.
“А если эта троица похищает таким образом девушек?! – подумала я испуганно. – Вдруг мужики с шашлыком были их подельниками. Накачали меня ЛСД, сейчас придут и…”
Мне стало плохо. Затошнило.
“Бежать надо, – поняла я, двинувшись к двери. – Пока не поздно”.
Я выскочила из комнаты, задыхаясь от вязкого страха и царящей здесь духоты. В голове стучала только одна мысль: что-то не так, что-то совсем не так. Всё в этом доме выглядело иначе – словно за пару минут он постарел на десятки лет. В углах висели клочья пыли, ковёр в коридоре стал серым и тусклым, как будто его никто не трогал целую вечность.
Я подбежала к входной двери и резко дернула ручку. Не поддается. Уперлась плечом, нажала с силой – ни в какую, будто не дверь передо мной а плита бетонная. Сердце ёкнуло. Я попробовала ещё раз. И ещё. Без толку.
Меня охватила настоящая паника. Я даже не заметила, как начала торопливо бормотать вслух – как будто так могла вернуть контроль.
– Это... это просто глюк. Меня опоили. Точнее обкормили. Наверное я просто в стену бьюсь как дура сейчас. Боже правый, что со мной будет-то теперь?! Меня что, на органы продадут?!
Меня затрясло. Я машинально ощупала запястья, шею, живот – всё вроде было цело. Вспомнив, что обычно от легкой боли можно прийти в себя, я исщипала себе руки – бесполезно. В голови ни на йоту не прояснилось.
“Разве бред вообще бывает таким четким? – подумала я, паникуя. – Ужас какой-то. Даже пьяной себя не чувствую, а вижу не пойми что!”
И тут мне в голову пришла одна мысль. Старушка! Бабушка тройняшек! Она вроде не была похожа на злодейку. К тому же у нее на полке в гостинной я образа видела, видно она, как почти все пожилые люди, была религиозной. Разве она может быть в сговоре с какими-то психами?
Я двинулась по коридору, пытаясь дышать ровно. Прошла мимо кухни – та тоже выглядела запущенной, как будто здесь давно никто не готовил. Пустые банки на полке, паутина, бытовой техники нет, вместо нее – темный провал очага.
Очаг? Я остановилась и нахмурилась. Что за чёрт? Глюки вышли на новый уровень?
“Не до того, – помотала я головой. – Вперед, к спасению”.
Гостиная была в конце коридора. Дверь стояла открытая. Я толкнула её.
Комната была полна пыли. Та же мебель, которую я мельком видела при заселении: старый комод, кресло у окна, ковер, занавески. Только вот все же мебель отличалась. Домик старушки был обставлен в стиле советского ампира, а здесь был скорее ампир настоящий. Все вещи были другими, но стояли так же, и были покрыты пылью с тенетами.